Невольница для генерала - Лия Валери

А её слова... её слова возвращали в реальность. Неприятную, колючую, полную обязательств и политических игр. Реальность, из которой я с радостью сбежал бы, заперевшись в этом номере с ней на неделю. Месяц. Навсегда.

«Нам лучше прекратить вот это всё. Мы должны разойтись. У тебя своя жизнь, у меня своя».

— Нет, — мой голос прозвучал резко и окончательно, пока я смотрел на её затылок. — Расходиться мы не будем. Больше я тебя не отпущу.

Она замолчала. Я почувствовал, как напряглись её плечи. Самое сложное было сказать дальше. Признаться не только ей, но и самому себе. Я сел на край кровати, ощущая холодок воздуха на коже. Потянулся за штанами и начал натягивать их, оттягивая момент.

— А с невестой... — я замолчал, задумавшись, застёгивая ремень. — Я поговорю. Чтобы она сама отказалась от меня.

Я поднял взгляд на Леру. Она обернулась, её глаза были широко раскрыты от изумления.

— Что? — выдохнула она.

— Ки'ре тоже не особо нужен этот брак, — пояснил я, вставая и подходя к мини-бару. Я налил себе стакан воды, чтобы занять руки, чтобы скрыть странную нервозность. — Это её отец и Вейра'тор... помешанные на родословных и выведении «лучшей породы» зора'тан. — Я с отвращением выдохнул эти слова. — Для них брак — это скрещивание, а не союз. Ки'ра... она холодная и умная. У неё свои планы, и я в них, скорее всего, просто помеха, такой же заложник обстоятельств, как и я.

Я сделал глоток воды, глядя на Леру поверх стакана.

— Я дам ей повод для разрыва. Такой, от которого не смогут отказаться её гордость и её семья. Это будет чистая формальность. Политический ход.

Я поставил стакан. Воздух в комнате снова сгустился, но теперь от невысказанного, от новой, хрупкой возможности, которую я сам только что создал.

— Так что о «расставании» можешь забыть, — закончил я, и в моём голосе снова зазвенела привычная сталь. — Ты никуда не уйдёшь. Особенно теперь.

— То, что у тебя не будет невесты, ничего не меняет, — заявила она, и в её голосе снова зазвенела та самая сталь, что сводила меня с ума. — Я так и останусь твоей любовницей. А я уже сказала, что мне такая жизнь не подходит. У меня тоже есть свои принципы и...

Принципы. Услышав это слово, я почувствовал, как внутри всё сжимается от раздражения. Она снова упирается. Снова строит из себя неприступную крепость, хотя только что трепетала и стонала в моих руках.

Я не дал ей договорить. Резко развернувшись, я в два шага оказался перед ней. Она инстинктивно отпрянула, но я не стал её хватать. Я навис над ней, заставляя её запрокинуть голову, чтобы встретиться со мной взглядом.

— Ты ничего не поняла, — прорычал я. — Я не предлагаю тебе роль любовницы. Я предлагаю тебе быть моей. Полностью. Без всяких «но» и дурацких «принципов», которые ты надумала себе в своей упрямой голове.

Я видел, как её глаза расширились от шока, но я не остановился. Яростная, накопленная за месяцы разлуки и бессилия энергия требовала выхода.

— Ты думаешь, я стал бы рушить политический альянс, который стоил мне месяцев унижений и уступок, ради того, чтобы ты была моей любовницей? — моё презрение к самой этой идее было неподдельным. — Если бы я хотел просто тело в своей постели, у меня не было бы отбоя от желающих, и мне не пришлось бы три месяца рыскать по всей окраине Империи, как последний идиот, пытаясь найти одну-единственную сбежавшую землянку!

Я видел, как она сглотнула, как дрогнули её ресницы. Но она не опустила взгляд. Чёрт возьми, эта её неуёмная гордость.

— Ты хочешь «строить свою жизнь»? — я усмехнулся, коротко и беззвучно. — Прекрасно. Строй. Но строиться она будет рядом со мной. Ты хочешь уважения? Ты его получишь. Но не потому, что будешь ползать по чужим коврам в роли служанки, а потому, что будешь стоять рядом со мной. На равных.

Я сделал паузу, давая ей осознать мои слова. В комнате повисла тяжёлая, наэлектризованная тишина.

— Ты спрашиваешь, что ты будешь значить в моей жизни? — мой голос опустился до опасного шёпота. — Всё. Ты будешь значить всё. И я сожгу дотла любого, кто посмеет сказать, что ты чего-то недостойна. Включая тебя саму.

Я отступил на шаг, всё ещё не сводя с неё взгляда, бросая ей вызов, требуя ответа. Не словами. Всем своим существом. Она могла протестовать, могла злиться, но она не могла отрицать правду, которая висела между нами — правду о той силе, что тянула нас друг к другу, ломая все условности и принципы.

Это было странно, нелогично, пугающе, но я уже не пытался бороться с этим притяжением как раньше, потому что принял решение. И моё решение было нарушить все правила зора'тан. А для этого мне необходимо было отвезти Леру на мою родную планету.

Глава 37

Ракс смотрел на меня так, словно видел насквозь. Словно все мои «принципы», которые я так чётко разложила по полочкам, были всего лишь бумажной ширмой для него, а за ней — та самая Лера, что скучала по его прикосновениям и плакала, узнав о его помолвке. Его слова — «ты будешь значить всё» — сломали мою идеально выстроенную стену. Она ещё не рухнула, но уже была близка к этому.

Я хотела спорить. Хотела кричать, что он не может просто так распоряжаться моей жизней, что я не вещь. Но что-то внутри, что-то глубокое и тихое, цеплялось за эти слова, как утопающий за соломинку. Всё. Какое пугающее и прекрасное слово. И мне очень хотелось верить ему.

Ракс не стал ждать моего ответа. Он, казалось, уже всё решил. Повернулся, подключил коммуникатор и что-то быстро продиктовал. Через минут десять в номер доставили пакет с одеждой. Дорогую, качественную одежду: тёмные штаны и свободную тунику из мягкой ткани. И, что самое удивительное, нижнее белье моего размера. Эта внимательность к мелочам смущала и обезоруживала куда сильнее, чем его грубая сила. Он молча указал на них взглядом.

— Ты больше не будешь носить одежду служащего. Переоденься, мы улетаем.

Как всегда, как самый настоящий военный он принял решение и начал действовать. Меня задевало, что он даже не считается с моим мнением, но с другой стороны, я ведь сама хотела быть с Раксом. И если всё, что он сказал, было правдой, то мне просто надо было смириться с его