Его звали Тони. Книга 12 - Александр Кронос

— Агора запущена, — не отрывая взгляда от данных, бросила она. — Процесс пошёл. Мы в прямом.

По левую — Сорк. Гоблин благоговейно прижимал к груди кожаную папку толщиной с кирпич. Глаза блестели. Звёздный час псевдо-юриста был близок, и по выражению ушастой физиономии становилось ясно — он готов зачитывать эту макулатуру параграф за параграфом хоть до утра.

Я взял микрофон. Посмотрел на толпу. Четыре тысячи глаз. Ни одной пары, которая смотрела бы с полным доверием. С настороженным интересом — да. С надеждой или жаждой преференций — возможно. Впрочем, для того, что я собирался сделать, пока хватит и внимания. Особенно, если оно подкреплено властью.

— С этой минуты, — мой голос, усиленный аппаратурой, грохнул под сводами «Котла». — Любые формальные и неформальные структуры, созданные по национальному и расовому признаку, распущены. Совет цвергов, должность координатора даргов, институт орочьих старейшин прекращают существование. В Цитадели больше нет диаспор. Есть только жители. Равноправные и свободные.

Зал охнул. Возмущённое гудение двух тысяч глоток, у которых только что отобрали привычную картину мира. Примерно так звучит осиный улей, по которому с размаху ударили арматурой. Хотя, они сюда сами за этим и стремились изначально. Но добравшись, притащили все проблемы с собой.

Тосип, бессменный глава теперь уже бывшего Совета цвергов, окаменел. Пожилой мужчина с аккуратно заплетённой бородой, в которой поблёскивали золотые цепочки, молча пялился на меня.

Из другого конца зала смотрел Фрос. Теперь уже бывший координатор даргов. С интересом, надо сказать.

Толпа продолжала гудеть, перекидываясь ругательствами на полудюжине языков, но до обнажения стали дело не дошло. Слишком свежа была демонстрация моих возможностей в общине. Никто не хотел на своей шкуре проверять, как работают контрактные печати.

Я выждал паузу. Дал гулу осесть.

— Я закрепляю за собой статус теорга-основателя, — обозначил свою долю. — Военная власть, внешняя безопасность, политика — на сто процентов за мной. Плюс право абсолютного вето. По любому вопросу.

Две тысячи существ переваривали слово «абсолютное». Можно было почти физически услышать, как проворачиваются шестерёнки в мозгах тех, кто пытался прикинуть, что конкретно эта монополия означает для их персональных амбиций.

— Но я вам не нянька и не император, — я опёрся рукой на край ящика, который жалобно хрустнул. — Гарантирую, что вас не поглотят амбициозные соседи и не расстреляют имперские войска. Моя задача — удержать этот город на карте. А вот кто будет чинить прорванные трубы, распределять жилые блоки и считать бюджет — решите сами. Потому что я в трубах не разбираюсь. И в бюджете, если честно, тоже не очень.

У основания трибуны Гоша дёрнулся, как от удара током. Радостно открыл рот, явно собираясь на всю Цитадель добавить что-то про агрессивный аудит и фьючерсы на пыль. Я покачал головой. Рано пугать электорат.

— Нам нужно правительство, — сказал я. — Настоящее. Рабочее. Не по цвету кожи и длине клыков. Основанное на уровне компетенции.

Зал замолчал. Для большинства «правительство» было чем-то далёким, что существует в столице и время от времени собирает налоги. Порой отправляет вооружённых типов, чтобы убивать. Мысль, что его можно построить самим — здесь, под горой — была для них дикой экзотикой. Примерно такой же, как для тётушки Канн мысль, что орк может есть пирожки, а не рвать сырое мясо зубами.

Я обвёл взглядом зал. Посмотрел на нахмурившегося Тосипа. На каменного Фроса. Тррока, который с философским видом ковырял ногтем свод потолка, не обращая внимания на исторический момент.

— Отныне в Цитадели правит не кровь, — закончил я, глядя на зрителей. — Исключительно компетентность.

Они всё ещё молчали и слушали. Для толпы вооружённых головорезов, у которых только что отобрали привычный уклад, это уже было немало.

— Будет сформирован Гражданский Совет на восемнадцать мест, — продолжил я. — Никаких должностей по праву рождения или размеру общины. Только функционал.

Цверги заворчали. Их можно понять. Подземный город они считали своим. Пусть когда-то он принадлежал даргам, тут прожили целые поколения новых «владельцев». Несмотря на то, что я давно объявил этот город цитаделью культурных даргов, многие цверги похоже всё равно не воспринимали ситуацию всерьёз.

— Дирекция по снабжению. По медицине. Производству. Жилому фонду. Безопасности. Комитет по агрессивному аудиту и недобровольным пожертвованиям, — каждая должность звучала как гвоздь в крышку старой системы. Гоша, услышав свою должность, расплылся в широченной улыбке. — И так далее. Восемнадцать функций. Столько же профессионалов. Все должности выборные.

Я смерил взглядом передние ряды.

— Мне плевать, какого цвета у вас кожа и есть ли клыки. Если цверг лучше всех считает крепёжные болты — он забирает производство. Раз свенг понимает, как оптимизировать маршруты — он берёт логистику. Важна только квалификация.

По толпе прошёл гул, но уже другого сорта. В нём сквозило что-то похожее на интерес. Идея, что место можно получить за умение, а не за породу, видимо оказалась не такой уж чуждой. Даже среди тех, кто всю жизнь жил по закону сильного. Хотя, свободные выборы — это не совсем о профессионализме. Тем не менее, я не видел иного варианта создать рабочую схему, которая не будет требовать постоянного и ручного контроля. Разве что диктатуру тут ввести. Но тогда весь контроль за правительством ляжет на мои плечи. Даже если предположить, что я этим реально стану заниматься, одной головы для такой задачи маловато.

Конечно, ещё есть всякие разные надзирающие. Но мы же все помним о «надзоре за проверяющими». Куда проще, когда общественным надзором занимаются все жители цитадели, а не облечённые властью бюрократы, которые коррумпируются со скоростью света.

— Одна оговорка, — я поднял руку. — Механизм расового баланса. Ни одна раса не может занять больше трети мест. Максимум шесть из восемнадцати. Расы с населением выше определённого порога получают минимум одно гарантированное место. Если баланс нарушен — кандидат с наименьшим числом голосов от перепредставленной расы вылетает.

— Это нечестно! — крикнул кто-то из цвергов. Молодой и злой.

— Это арифметика, — ответил я. — Не потому что я борец за равенство. А потому что если цверги законным путём захватят весь Совет, дарги незаконным путём возьмутся за топоры. А мне потом за свои деньги красить стены.

Несколько даргов заржали. Цверги — нет. Зато возражать перестали. Арифметика — штука убедительная, когда подкреплена двумя центнерами мышц на трибуне.

— Гарантом