Найденные судьбы - Елена Зауэр

с ними не ссориться, меньше болтать и стараться соблюдать назначения в меру. Тогда всё хорошо будет. Главное, чтобы врач нормальный попался. Но не переживай, у нас на участке прекрасный педиатр, вы с дочкой тоже к нему попадёте.

Потом Ольга объяснила мне про молочную кухню и детские пособия. Оказывается, у них тут молочко деткам в специальном месте выдают, коров же никто в городах не держит! Условий для коров у них никаких нет, хлев поставить негде, а квартиры под это дело не приспособлены, да и дома у них высоченные, и до поля пока с коровкой доберёшься, все ноги сотрёшь. А я по незнанию своему думала, что тёлочку себе немного погодя заведу. Будет у нас с маленькой своё молочко! А лишнее продавать можно, деньги лишними не бывают. Об этом мне тоже Ольга сказала, когда про пособия рассказывала.

— Первое время мы с тобой везде ходить будем, — обещали мне Мила и Оля.

— Покажем тебе всё, — говорила Мила. — А освоишься ты у нас быстро, вон ты как легко учишься: и читаешь уже бегло, и задачки как семечки щёлкаешь.

— Конечно, с работы тебе потом придётся уволиться, — рассуждала Оля. — Маринину должность тебе не потянуть, да и знают её там все очень хорошо. Но у нас три года в запасе есть.

— Какие три года? — спросила осторожно я. Так долго я не думала, что задержусь тут так надолго. Мне же путь пройти надобно, а потом меня назад воротят. Или не воротят?

— Ну, пока ты в отпуске по уходу за ребенком находишься, на работу ты не ходишь, — ответила мне Ольга. — А деньги тебе при этом выплачивают. Называется это время декретом.

Видимо, она считала, что я тут останусь навсегда. Только вот хочу ли я этого? Не знаю, хотя свободную жизнь здесь я на себя уже начала примерять. Трудновато мне будет снова оказаться там. Особенно, если пребывание здесь для меня задержится надолго.

— А там, может замуж снова выйдешь, — произнесла Мила, мечтательно закатив глаза. — И первый декрет плавно перейдёт во второй!

— Какой второй? — спросила я и вдруг поняла, что предлагает Мила. Неужели так можно? У нас, если девка ребенка нагуляла, её замуж не брали. Во всяком случае, я о таком не слыхивала. Даже вдовушек молодых детных неохотно брали, только если у бабы дом добротный да хозяйство крепкое. А тут позор какой: муж к полюбовнице сбёг, с ребёнком бросил. Кто на такую позариться? Последние слова я, кажется, произнесла вслух, потому что Мила тронула меня за плечо и произнесла:

— Не парься! У нас, это не у вас. И то, что муж бросил, совсем не позорно! Оно, может, и к лучшему! Зачем тебе предатель? Маринке он, может, и был бы нужен. Она же любила его, может быть, даже бороться за него стала бы. А ты, не Марина! Можешь устраивать свою жизнь, как хочется!

Я улыбнулась. Жить, как хочется, — не об этом ли я всегда мечтала. И никому не подчиняться, не быть ни чьей собственностью. Замуж выйти по велению сердца, а не по принуждению. Детей растить в любви и согласии. Только вдруг Марине не понравится, как я распоряжусь её жизнью? И что она сотворит с моей? Ведь если я тут, то она-то наверняка, там. Эта мысль тоже не давала мне покоя.

* * *

Разговор с Марининым мужем дался мне не так легко, как решили девчонки.

Тяжкие думы о будущем крутились у меня в голове, пока не начались схватки. А после того, как меня вкатили в родовую, я вообще ничего не помню. Меня накрыла темнота.

Потом резкий запах пробился мне прямо в душу, и я почувствовала, что мне в нос тычут какой-то ветошкой.

— Самойлова! Эй, Самойлова! Очнись, — услышала я голос Марьи Ивановны. — Ты чегой-то удумала на самом интересном сознание потерять! Просыпайся, кому говорю!

Она потеребила меня за плечо, и я открыла глаза.

— Молодец! Вот так-то лучше! — Заведующая погладила меня по голове и аккуратно положила на живот маленького пищащего ребёнка. — Принимай сына! Первое прикладывание к груди — самое важное!

Сына? У Марины ведь должна была родиться дочь…

Глава 43. Марина

Тут меня тоже подхватили на руки, и я увидела перед собой лицо Константина.

— Ну, что, девка, попалась! — заорал он. — Сейчас я тебя накупаю!

— Отпусти! Меня нельзя трогать! Нельзя! — затараторила я. — Князь наш не велел трогать сосватанных! Мне мачеха так сказала!

Ответом мне был громкий хохот.

Отпускать меня граф Константин не собирался. Перекинув меня через плечо он со смехом понесся к реке, при этом рука его совсем не скромно мне в ляжку.

Я надеялась, что в воде он меня отпустит, тогда я попыталась бы от него уплыть и спрятаться в кустах. Но этого не произошло. Влетев со мною в воду, Костик сначала окунул меня с головой. И пока я откашливалась и отплевывалась, этот паскудник начал лапать своими мерзкими ручонками, пытаясь задрать мои многочисленные юбки и чертыхаясь, так как это ему не удавалось. Мокрая одежда скрутилась вокруг моего тела и стала для него почти непреодолимым препятствием. Тогда он дернул мою рубаху, ткань затрещала, и его взору предстала моя перебинтованная грудь.

— Что за черт?! — произнёс он с удивлением и попытался оттянуть полотенце.

Но я тут уже прокашлялась и с воплем: «Не тронь!», ударила его по руке. От неожиданности он упал в воду. А я оттолкнулась от дна и поплыла. Да только не далеко, так как он изловчился поймать меня за ногу. Хитрый гад, сильный. Он подтянул меня к себе и подлез-таки под мои юбки. Вот тут-то я и заорала.

— Помогите! Спасите! — вопила я.

А граф Костик продолжал мять мои ляжки и жопу и хохотать. Но тут какая-то сила отцепила его от меня. И крепкий кулак прилетел графу прямо в нос.

— А-а-а! — заорал граф. — Помогите!

К нам стал подтягиваться народ. Откуда-то на берегу оказались деревенские мужики. Рядом, как черт из табакерки, вынырнул князёк, и теперь с ошарашенным видом взирал на происходящее.

А я, дура, вместо того, чтобы валить из этой речки, попыталась рассмотреть своего защитника. Ну, что могу сказать, там было на что посмотреть. Здоровый такой молодой мужик, крепкий, мускулистый, русые волосы, борода аккуратная. Он держал Костика за шкирку и тряс, как грушу!

— Говорила же девица, что сосватана она? Говорила? — вопрошал он и сам себе отвечал. — Говорила! Я своими ушами слышал? Дык чего ты к ней полез,