Этногенез-2 - Елена Кондратьева

В этот день Гумилев вообще не поехал в офис, а на встревоженные звонки типа «Мы вас ждем, куда же вы делись» велел отвечать, что у него «разгрузочный день», и ничего более не комментировать. Забрав с прогулки Марусю и Марго, он отвез их домой и провел с дочкой весь оставшийся вечер. Ужинали они втроем, и Андрей невольно вспоминал такие же семейные вечера, только с Евой в главной роли. Но Евы больше не было с ними.

— Ты так сильно скучаешь? — Марго заметила, что Андрей замер за столом, забыв о еде.

Они как-то незаметно перешли на ты и свободно обсуждали любые темы. Взаимная симпатия была так очевидна для них обоих, что не требовала каких-то объяснений, лишь действий. Но на действия пока никто не решался.

— Знаешь, сегодня все изменилось. Я, кажется, научился с этим жить, — Андрей и Марго старались лишний раз не упоминать имя Евы при Марусе, чтобы не беспокоить малышку.

— Когда ты заехал за нами, я сразу заметила, что у тебя лицо посветлело. Так и подумала: произошло что-то хорошее.

Гумилев улыбнулся и не стал ничего больше объяснять.

Потом, после ужина, он стоял и через приоткрытую дверь детской следил, как Марго поднимает с пола игрушечного котенка и подкладывает его под руку спящей Маруси. На пару секунд няня задержалась возле кроватки. Марго стояла и молча смотрела на его дочь, но Андрею показалось, что девушка знает о его присутствии. Знает и дает ему возможность понаблюдать за собой. Андрей тихо отступил в темный коридор.

Он ждал, когда Марго выйдет из комнаты девочки. Андрея безумно влекло к ней. Но заводить роман с няней своей дочки? Банальнее только интрижка с секретаршей.

Андрей хотел уйти. Марго знала, что он стоит за дверью, и давала ему шанс передумать и оставить все, как есть.

Но он не ушел.

Просто не мог уйти.

Дверь детской приоткрылась чуть шире и сразу мягко закрылась за Марго. Она не стала делать вид, что удивилась, но и никаких других эмоций тоже не показала.

— Я завтра с утра заеду в магазин игрушек. Маруся куда-то положила своего медвежонка. Сегодня полдня его искали — бесполезно. Она переживает, лучше я куплю ей такого же и скажу, что он нашелся, — совершенно буднично сказала девушка. Не глядя друг на друга, они спустились в гостиную.

— А если найдется тот, старый медвежонок? — Андрей сам удивлялся, что дежурная часть его мозга может не только анализировать услышанное, но и генерировать вполне подходящие ответы. Остальная — значительно большая — часть его сознания была подавлена физическим желанием. Они остановились друг напротив друга.

— Тогда я что-нибудь придумаю, выкручусь, — по логике этой фразы Марго должна была улыбнуться. Легко и непринужденно, как обычно.

Но девушка не улыбалась. Она просто смотрела на него. Ничего не происходило, но свет в комнате вдруг стал резать ему глаза. Андрею показалось, что пространство вокруг Марго сверкает, а вся обстановка комнаты стерлась в вязком тумане.

У него отключилось боковое зрение. Все, что он видел сейчас, — это Марго. Андрей не понимал, что в ней изменилось. Еще час назад ему казалось, что няня, готовясь к ужину, переоделась из домашнего велюрового костюма в обычную, ничем не примечательную одежду.

Но сейчас — в этом режущем свете — оказалось, что ее серая блузка тонка и почти не защищает ее тело от взгляда, что вырез достаточно глубок, что разрез на юбке, обнимающей бедра, открывает ее колени, а при каждом движении девушки появляется тонкая полоска кожи на талии.

Андрей больше не мог фокусироваться на ее зрачках. Его глаза спускались по шее Марго, до ключиц, и уходили в вырез блузки, касались талии, гладили колени, скользили до тонких щиколоток и поднимались вверх.

Она видела — не могла не видеть, — что с ним происходит, но оставалась такой же спокойной.

Могла уйти, вспомнив, что уже поздно, — теперь уже Андрей давал ей возможность остановить то, что происходило.

Она не уходила, но и не выдавала никаких эмоций. Только зеленая радужка ее глаз почти исчезла за предельно расширенными — распахнутыми — зрачками.

— Надо придумать какую-то легенду про второго медвежонка, — Андрей надеялся, что его фразы имеют хоть какой-то смысл. — Например, брат приехал в гости.

Он слышал свой голос как будто издалека, через стук своего сердца. Они не сдвинулись с места, но ему казалось, что дистанция между ними исчезла, как будто даже не осталось кислорода, потому что ему было тяжело дышать, а Марго, казалось, вообще не дышит.

Расстояние схлопнулось, затягивая их, резко привлекая друг к другу. Андрей не сделал ничего, просто ослабил сопротивление и поддался этому притяжению. Марго что-то сказала, ему показалось, что она произнесла его имя, но он не был в этом уверен. Это было так естественно, что Андрей не сразу понял, что грань перейдена.

Он поцеловал ее. Мир не взорвался, ничего не изменилось — наоборот, Андрею казалось, что этот поцелуй длится уже давным-давно, все эти полгода, что они ежедневно встречаются у него дома. Просто теперь то, что всегда происходило между ними, обрело физическое проявление.

Марго не оттолкнула, но и не обняла его. Она ответила на поцелуй, хотя Андрей не был уверен, что, отстранившись, не увидит в ее глазах протест или страх. Он сделал шаг назад, Марго отвернулась.

— Я поеду. Уже поздно, — медленно, после паузы, сказала девушка.

— Ты можешь остаться здесь, — Андрей совершенно не понимал, чего она сейчас на самом деле хочет.

— Я поеду.

Марго быстро — но не так, чтобы это было похоже на бегство, — вышла из гостиной. Скоро он услышал, что хлопнула дверца машины возле дома. Андрей посмотрел в окно. Марго сидела за рулем, положив на него вытянутые руки, и смотрела прямо перед собой. Так прошла минута или две. Затем Марго завела машину и тронулась с места.

…На улице был настоящий, классический май — тот, который обычно вспоминается в самые промозглые и слякотные дни осенне-зимней непогоды. Даже пробки не раздражали Андрея, и он велел водителю не выставлять на крышу мигалку. Стоя в неподвижном потоке, Гумилев мог рассмотреть давно знакомые старинные здания, чередующиеся со стеклянными небоскребами, цветущие каштаны и улыбающихся людей — все то, что обычно сливалось в яркую радугу, проносящуюся мимо на большой скорости.

В салоне снова играла музыка. Тягомотные симфонии отправились на покой — Андрей велел водителю купить что-нибудь на свой вкус, только не слишком попсовое. Тот купил и угадал: быстрая, летящая электрогитарная музыка без