Система для друзей. Том 2 - Люцида Аквила

богатством. Здания были построены в традиционном стиле: с красными крышами и стенами, украшенными богатой резьбой. Некоторые из них окружали сады, полные редких растений и цветов, которые использовались для пилюль и целебных отваров. С высоты Циян заметил, что дома не льнули один к другому, а, наоборот, были разбросаны там и тут небольшими островками. Это навело его на мысль, что адепты хоть и обучались на одной территории, но их словно разделяли на группы по какому-то признаку. Скорее всего, местожительство определялось наставником, или же несколькими, как в школе Нефритовой печати.

Когда они начали снижаться, Циян разглядел учеников, гуляющих по улицам в разгар дня или занимающихся на тренировочных площадках. Богато расшитые бело-золотистые одежды так завораживающе искрились на свету, что ученики в них казались сошедшими с небес духами. По словам системы, наряды символизировали чистоту души и помыслов, а золотые акценты подчеркивали высокий статус в заклинательском мире, но Циян видел в этом лишь хвастовство. Даже с высоты он чувствовал ауру заносчивости и самолюбия, окутывающую всех людей в этом месте.

Подлетев к воротам с внешней стороны, Циян сделал пару глотков снадобья, чтобы отогреться и успокоить нервы, пока братья Му представлялись адептам на входе. Узнав, кем были гости, они поспешили сопроводить их в зал суда, где уже все собрались. Как оказалось, кроме Му Исина, никто из глав великих школ не покинул стен Алого рассвета после совета.

Помещение, в которое Циян вошел следом за братьями Му и двумя сопровождающими, поразило его величием и изяществом. Здесь было очень просторно, что давало ощущение свободы и легкости, а проникающий через большие окна свет наполнял все вокруг теплом. Пол был выложен из полированных белых плит и блестел под ногами, а потолок, поддерживаемый деревянными колоннами, словно уходил в бесконечность.

Множество незнакомцев собрались полукругом, оставив центр зала пустым. Они тихо перешептывались между собой и с нетерпением ожидали начала заседания. Все были облачены в одежды разных цветов, каждый из которых символизировал конкретную школу.

Циян старался особо не оглядываться на них, чтобы не выдать захлестнувшего его волнения. Следуя за сопровождающими, он старательно прятал сжавшиеся кулаки в широких рукавах халата и удерживал на лице маску невозмутимости, которая то и дело соскальзывала.

Наконец, они с братьями Му остановились в центре, прямо у всех на виду. Перед ними выстроились в ряд десять высоких стульев, девять из которых занимали мужчины и женщины разных возрастов, облаченные в дорогие заклинательские одежды. Их строгие лица и уверенные позы вселили в Цияна уважение и страх; каждый глава одной из десяти великих школ представлял собой воплощение власти и силы, и одно их слово сегодня могло или спасти, или сломать его судьбу. Их присутствие в зале создавало ощущение важности происходящего, а выжидающее молчание делало атмосферу напряженной.

Циян с трудом удержался, чтобы не поежится под обращенными на него взглядами, и попытался собраться с духом, чтобы приготовиться отстаивать свою невиновность.

Вместе с братьями Му он поприветствовал судей, после чего один из них – круглолицый мужчина лет сорока, в салатовых одеждах и с собранными в тугой пучок волосами, – попросил Му Шу и Му Исина оставить его одного. Переглянувшись с Му Шу, Циян увидел в его глазах желание воспротивиться и поспешил качнуть головой, словно говоря: «Не надо. Иди». Поджав губы, Му Шу позволил брату утянуть его в сторону, к толпящимся возле стен наблюдателям, а Циян вновь обратил взгляд на десять стульев. Видимо, пустое место было предназначено для Му Исина.

– Мы рады, что достопочтенный Яо-ван[26] пришел вовремя и добровольно, – произнес Ли Цзиньфэн, глядя прямо на него.

Циян сразу узнал его: он единственный из всех глав школ был облачен в бело-золотистые одежды, как у людей снаружи.

– Сегодня мы собрались здесь, чтобы обсудить причастность Яо-вана к прибытию в наш мир владыки Диюя, – объявил Ли Цзиньфэн на весь зал, и его голос эхом донесся даже до дальних углов.

«Система, почему он зовет меня Яо-ваном?» – спросил Циян, со смиренным видом слушая чужую речь и всеми силами стараясь подавить волнение.

[Потому что это ваш титул. Прошлый Ю Циян просил его так не называть, потому что звучит слишком пафосно.]

– На суде вам будут заданы вопросы, которые помогут пролить свет истины на происходящее. Каждый из нас постарается разобраться, каким образом владыка Диюя смог покинуть свое царство, к чему он стремится и где может находиться сейчас, – закончил Ли Цзиньфэн.

Циян поджал губы и сделал глубокий вдох, приготовившись к первому вопросу, но его никто так и не успел задать.

Внезапно раздался треск. Пространство перед ним раскололось, и из появившейся в воздухе трещины в зал как ни в чем ни бывало вошел Ло Хэян, облаченный в черно-золотые одежды.

– Ян-ян[27], ты что забыл в этой толпе? – недоуменно спросил он и, мельком взглянув на людей вокруг, схватил Цияна за руку. – Потом побудешь в центре внимания, у нас мало времени, – шепнул он и потянул его на себя, возвращаясь во тьму. – Не беспокойтесь, презренные, я скоро его верну! – напоследок заявил Ло Хэян во всеуслышание.

– Нет, остановись! – выкрикнул Циян и невольно перешагнул границу света и тьмы следом за ним.

Глава 8

Чистота души в самопожертвовании

Равнина Дугуан раскинулась под ясным небом, на котором сияло полуденное солнце. Окруженная холмами и рекой, она была сокрыта и защищена от внешнего мира, а на ее просторах благоухал удивительный сад, где круглый год росли бобы, рис, просо и пшеница. Здесь совсем не было людей; лишь пели и танцевали волшебные птицы, приходили отдыхать животные, а вдалеке, на фоне небесной синевы, возвышалось Цзяньму[28] – чудесное дерево, чей тонкий ствол врезался в облака и позволял бессмертным спускаться по нему с небес.

– Глупец! – выкрикнул Циян, оказавшись на равнине, и вырвал руку из чужой хватки. – Дурак, идиот, умалишенный! Ты что натворил?! Ты хоть понимаешь, откуда меня только что выдернул? – Он резко схватился за воротник Ло Хэяна и дернул его на себя. – Понимаешь?!

– Нет, – низко прорычал тот и опустил предостерегающий взгляд на его пальцы так, словно собирался вот-вот оторвать руку. – Объясни, – вопреки этому терпеливо добавил он и снова посмотрел на Цияна.

Выражение лица Ло Хэяна было холодным как лед, а в черных радужках таилась лишь пугающая беспросветная тьма. Даже сейчас, при ярком свете, Циян не мог разглядеть в его глазах и намека на свое отражение. Это напугало еще