Хозяин леса - Сергей Александрович Плотников

на мозг капает! Настолько, что ты начинаешь глупости делать. А они — живые! Остроухие и дурные, но живые. Кстати, слишком дурные, как я теперь понимаю… Ладно, пойдем, нагоним Игнис — и я вам все объясню.

Мы зашагали вперед — и скоро я понял, что дурнина опять наваливается и на меня.

— Опять буду жечь, — предупредил я, — так что давай снова обниматься.

Блин, вот никогда не думал, что скажу это трупу!

Полыхать огнем приходилось буквально через каждые метров десять, и я начал опасаться, что такими темпами мы никогда Игнис не нагоним. Но в какой-то момент змея развернула кольца у меня на шее и скользнула по боку и по ноге в темноту. Крылан тоже высунул морду у меня из-за пазухи и запищал.

— Он здесь? — удивился Бьер.

— А что, я его должен был там бросить?

— Нет, что ты. Это… Хорошо. Очень хорошо! На него, вроде, не действует?

— Ну, он какой-то притихший, но цапнуть меня не пытался. Диагностика Жизнью ничего не показывает.

Змея скрылась за высоким, стоявшей на попа глыбой камня, отгораживающей участок тоннеля. Мы услышали тонкий всхлип и вопль:

— Уйди!

— Игнис! — Бьер кинулся к этой глыбе.

Игнис, совершенно не похожая на себя, забилась в узкую нишу, отгороженную от коридора каменюкой, и тряслась там, как нервный чихуахуа на прогулке. И выглядела такой же злобной. Лицо исказившееся, оскаленное, пустые глаза. Блин, она сидела так тихо, что, если бы не змея, мы вполне могли бы ее и пропустить!

— Уходите! — завизжала она. — Прочь! Вы… я знаю, что вам нужно! Не возьмете!

Я нагнулся, поднимая с пола отработавшую свое змейку.

— Что нам нужно? — спросил я как можно более спокойным тоном.

Игнис разразилась потоком чернейших ругательств. Я не то что от нее такого не слышал — я вообще в этом мире пока ничего похожего не слышал, разве что от некоторых добытчиков. Но там это все было объединено в более-менее связные, порой даже искусные тирады, а тут — просто поток слов, «словесная рвота», связанная только диким страхом и еще более диким гневом. В этом всем прорывались еще оскорбления в мой адрес, в адрес Бьера и еще в чей-то адрес, пополам с обвинениями, что мы хотим ее изнасиловать, убить, а потом еще раз изнасиловать.

М-да, тяжелый случай. Тоже детские воспоминания прорвались?

Что характерно, воздухом она по нам бить не пыталась. Не помнит, что может? Тоже заперта мысленно в своих двенадцати годах? Но имена-то наши помнит…

— Игнис, на тебя воздействует магия эльфов, — сказал Бьер. — Влад может выжечь ее огнем. Но для этого ему нужно тебя обнять, а не то он тебя же обожжет. Позволь ему, пожалуйста.

Дохлый номер. С тем же успехом он мог бы разговаривать с упомянутой припадочной чихуахуашкой.

— Выкорябывай ее оттуда, — сказал я, отступая в сторону. — И толкай в мои объятия. Придется ей еще раз пережить свой самый страшный кошмар — ну да ничего не поделаешь.

Некромант кинул на меня странный взгляд.

— Ее насиловали в детстве?

— У нее спроси. Мне она рассказала случайно, потому что я увидел ее реакцию в камере смертников… Короче, разбирайтесь сами.

…С Элсином после усиления его горильими мышцами не справился бы даже я и даже после усиления магией Жизни. Если, конечно, чисто на кулачках, без Огня. Что уж говорить об Игнис! Для женщины она высокая и довольно крепкая, но — только для женщины. Бьер скрутил ее на удивление быстро, она даже в какой-то момент завопила от боли — не ожидал от него!

— Скорее всего, я ничего ей не вывихнул, просто больно сделал, но потом посмотришь, — ледяным тоном проговорил некромант поверх скулежа. — Сейчас важнее ее психика.

Ага, молодец. Правильно рассудил.

Но вслух я говорить этого не стал, просто сгреб Игнис в охапку одной рукой, сгреб Бьера другой, прижал к себе обоих — и дал во все стороны того, чего мне так не хватало: тепла и света! Больше, больше тепла и еще столько света — чтобы ослепнуть!

В этот раз, я, кажется, перестарался. Отчасти испугался за Игнис: уж больно она неадекватно себя вела, возникло сомнение — а вдруг на живой мозг эта гребаная магия действует перманентно? В смысле, накапливаются изменения, после которых невозможно вернуться в норму? Короче, я, образно говоря, полностью расслабился и вывернул все краны на полную. Магия текла сквозь меня, огненными потоками во все стороны, даже вверх, сквозь потолок тоннеля, и вниз, нам под ноги. Огонь полыхал вокруг, живой, торжествующий, жаркий, ласковый и бодрящий, готовый прийти на помощь и выжечь всю эту заразу так, чтобы от нее и следа не осталось!

А можно ли сделать его еще горячее⁈

Можно!

Игнис приподняла вверх грязное от слез лицо (до этого она чуть ли не в плечо мне утыкалась).

— Как красиво! — голос у нее был сорван до хрипа.

— Великолепно, — поддержал Бьер с другой стороны. — Но прикрой глаза, ослепнешь.

Игнис послушно зажмурилась.

Пламя, алое и золотое, действительно почти слепило — и я понял, что хватит. Прекращать не хотелось: пусть огонь не касался моего тела (я не мог себе этого позволить, если не хотел сжечь моих друзей, змею и крылана), но он как будто исцелял что-то в душе, ставил на место что-то очень важное…

Я с сожалением погасил пламя.

Мы стояли, переводя дух. Несмотря на подземелье, дышалось теперь хорошо и легко: я почувствовал, что давящее присутствие «эльфийской» магии совсем исчезло.

— Элсин… Влад… — пробормотала Игнис очень сконфуженно. — Простите, пожалуйста.

— У меня тебе нет нужды просить прощения, — мягко сказал Элсин. — Я и сам вел себя не лучше.

— У меня тоже, — буркнул я. — Дело житейское.

И вдруг над нами в камне что-то заскрипело.

Блин! Я не выжег там что-то горючее, а⁈ Типа каменного угля⁈

Впрочем, первым провалился пол. Такой вроде бы крепкий, надежный — он просто вдруг треснул со стеклянным звоном, и мы все трое (четверо, считая Глинку) с воплем рухнули вниз. Прямо в ледяную воду — глубокую, зар-раза!

Я ушел вглубь с головой, а когда вынырнул, то не сразу понял, что нас несет течением.

В слепящей темноте и грохоте я еле сообразил зажечь над головой несколько огоньков — и тут же меня схватила за шиворот чья-то твердая рука. Хотя почему «чья-то», Бьера, конечно!

— Туда! — велел некромант, таща меня за собой.

Ноги мои не касались земли, но я как-то умудрялся держаться следом за учителем, надеясь, что он соображает, что делает. Игнис плыла сбоку и держалась