Пробуждение - Егор Аянский

Этого сделать не получилось.

Во-первых, в голову активно лезли мысли о матери. Как она там без меня? Как отреагировала на останки Грида в кладовке? Приходила ли к ней полиция?

Во-вторых, за день в дом налетели комары и перебить их стало еще той задачкой. Назойливое гудение над ухом бесило даже больше укусов. Хорошо Философ лампочку оставил, а то бы замучался ловить их на слух.

В-третьих, я все больше задумывался о том, что меня ждет впереди. Сомнительно, что мое беззаботное пребывание на этом курорте продлится долго.

Ну и в-четвертых, мой живот объявил войну, в которой я победителем, увы, не стал. Пришлось добрую половину ночи провести на полусогнутых в толчке.

Именно последнее обстоятельство стало поворотным моментом всей истории.

Это был уже пятый или даже шестой поход за сегодня. Отхожее место являлось общим и располагалось в самой дальней точке административного поселения, примыкая к углу высокого бетонного забора. За ним с одной стороны начинались владения дяди Паши, а с другой — дома рабочих.

Ночь выдалась лунная и тихая, если не считать монотонного стрекотания болтливых насекомых. Я уже почти заканчивал свои дела, когда до моих ушей донесся хрипловатый шепот. Что-то вроде:

— Дужеринге… дузалажып…

Абракадабра на чужом языке прозвучала невероятно зловеще, заставив меня замереть и превратиться в слух. Прямо над головой послышались шаги, отчего я, признаться, немного струхнул! Когда люди шарятся в три часа ночи по крыше туалета — это явно не к добру.

Тихий шлепок о землю, сопровождаемый глухим металлическим звуком. Примерно так гремят ключи в кармане куртки, когда человек приземляется с небольшой высоты.

Еще шлепок.

— Ам, — прозвучал новый голос. — Оожум.

Ну точно нерусские!

Послышался скрежет, словно кто-то решил спуститься по стене. Я затаил дыхание и прильнул глазом к дверной щели.

Трое. Лиц не видно. Ведут себя осторожно. Даже такому новичку, как я, сразу стало понятно: пробрались они сюда явно не потому, что их собственный нужник закрыли на ремонт.

Заорать?

А толку? До КПП метров четыреста, до ближайшей избы — не меньше полтинника, да и пустая она. Только внимание грабителей на себя привлеку.

Меж тем двое встали у забора деда Паши, подсадив руками третьего, который легко вскарабкался наверх и тут же спрыгнул на другую сторону.

Странно. Если они собрались обокрасть старика, то почему сразу из поселка к нему не полезли?

А может потому, что здесь их со сторожевой вышки не видно?

Логично.

Второй поднимался чуть дольше из-за тяжелой комплекции. Оказавшись наверху, он не стал спрыгивать, а развернулся и подал ладонь первому. В этот момент луна хорошо подсветила его лицо, обозначив азиатские черты.

Китаец?

Что-то не вяжется. Миха говорил они тихие и безобидные.

Последний участник отряда вскарабкался на гребень стены, после чего оба скрылись в ночи. Можно было выходить из своего убежища и думать, как поступить дальше.

Тихонько сдвинул щеколду, открыл дверь…

И вот тут меня торкнуло:

«Он двух тувинцев позавчера голыми руками убил, можешь у бати спросить!»

А ведь тувинцы тоже азиаты!

И значит пришли они вовсе не грабить…

Лезть следом за ними с моей дырявой ключицей было безумием; бежать за подмогой — слишком долго. Так что я решил рвануть вдоль забора до ворот, рассчитывая разбудить хозяина электронным звонком.

Твою мать!

Что-то твердое воткнулось в голень, из-за чего я споткнулся и пролетел часть пути кубарем. Плечо незамедлительно отозвалось болью, а по животу побежала струйка жидкости.

Кровь?

Да и хер с ней! Там хорошего человека убивают…

Подняться на ноги стоило нескольких бесценных секунд, потеряв которые, я снова похромал к воротам, правда уже не с такой прытью.

Наконец-то!

Лихорадочно нажал кнопку несколько раз, но ничего не услышал. На всякий случай проверил рукой дверь, и та легко поддалась.

Нет электричества?

А ребятки, похоже, основательно подготовились, даже провода рубанули.

Че делать-то теперь? Орать?

Две вспышки в окне дома, и раздавшиеся следом выстрелы окончательно отшвырнули сомнения. Не раздумывая, рванул на помощь к старику, схватив по пути торчащий из колоды топор, который приметил еще днем.

Черт! А тяжеловат для одной руки.

Из дома прозвучал новый выстрел и донеслись чьи-то вопли. Понять, кто именно кричал было сложно.

Вот и крыльцо…

На всякий случай подготовительно вскинул инструмент над собой и устремился вверх по лесенке. Почти в эту же секунду входная дверь распахнулась, и на меня лоб в лоб вылетел тот коренастый тувинец, чье лицо я смог рассмотреть из туалета.

Секундное замешательство. Блеск металла в его руке…

Реагируем одномоментно. Я отскакиваю назад, опуская свое оружие, он взмахивает своим. Лезвие ножа кончиком чиркает по одежде на моей груди.

Вот только у меня руки подлиннее будут…

Хруст ломающегося черепа. Кусок грубой стали наполовину погружается в голову тувинца, и тот валится на меня, словно мешок. Равновесие удержать не удается.

Ситуация почти как с Гридом. Я опять лежу на спине, а на мне в конвульсиях дергается очередной труп с дырявой башкой. Снова кровь, снова мозги, снова смерть…

Вот только в этот раз я ничего не чувствую. Нет пьянящей радости; нет той безумной эйфории. Нет даже состояния шока. Я просто его убил, потому что иначе он бы сделал это со мной. Вот и все.

Но размышлять некогда — из дома доносится тяжелый стон. Отбрасываю обмякшее тело, вскакиваю на ноги и кричу в темноту:

— Деда Паша, вы живы⁈

— Это ты, приз-рак? — раздается булькающий клекот старика. — Ты все-таки… пришел за мной…

Призрак?

Снова⁇!

Он часто и хрипло дышит где-то в глубине дома справа. Мне ничего не видно, приходится идти на ощупь. Спотыкаюсь обо что-то мягкое, но удерживаю равновесие.

Кажется это тело второго бандита.

— Я здесь… Почему вы называете меня «призрак»?

Вместо ответа в темноте загорается луч света, который вдруг начинает катиться по полу и ударяется об мою ногу.

Фонарик!

Поднимаю его и направляю к источнику звука. Старик лежит в одних трусах опершись спиной на стену. Он часто дышит, прижимая ладонями кровоточащую рану в области живота. В его ногах валяется третий тувинец с пистолетом в правой руке и неестественно вывернутой головой.

— Старею… сука. Упустил одного… — он сильно закашливается и смотрит на меня мутными глазами: — Убьешь меня, призрак? Убьешь такого… такого беспомощного?

— Где у вас бинты или аптечка?