Макс "Полботинка" - Сергей Викторович Вишневский

— Ну, не руны, а учить их скучно! Давайте учиться на спичках! Я вот сразу запомню! Ей-ей! Слово даю!

Мойша недовольно глянул на мальчишку, затем на книгу и вздохнул.Он уже открыл было рот, но тут в комнату вошёл Кузьма.

— Господин Максимилиан, вас в подвале ожидает господин Чернов, — произнёс он.

— А… — начал было мальчишка.

— Не стоит заставлять будущего учителя ждать, — закивал Мойша. — А со спичками мы и потом разберёмся.

Макс недовольно засопел и поднялся. Он глянул в очередную руну с описанием на страницу, закрыл книгу и недовольно буркнул:

— Ну, вот… только что-то интересное началось…

* * *

Глава 10

Чернов встал в центр пентаграммы, по углам которой стояли свечи, а затем указал на место в центре ещë одной, находившейся напротив.

— Встань сюда, — указал он Максу.

Парнишка молча прошëл в указанное место и встал, удивленно разглядывая ритуал.

— А больно точно не будет? — спросил он.

— Не будет, — буркнул Чернов и вздохнул. — Сейчас я активирую ритуал. Тебе надо будет повторять за мной. Понятно?

— Да, а что он делает?

— Ритуал свяжет наши источники. Связь довольно своеобразная. Силу по ней передавать практически невозможно, однако, я смогу отслеживать и контролировать твой дар. Также, из-за связи, ты не сможешь мне навредить, ни делом, ни намерением.

— А вы мне? — тут же уточнил Макс.

— В качестве наказания — да, но убить я тебя тоже не смогу, — нехотя ответил Константин. — Помимо этого, связь может сильно ударить по мне, если ты погибнешь. Поэтому, по закону, я могу защищать тебя всеми доступными способами.

Мальчишка неуверенно посмотрел на Чернова и спросил:

— А больно?

— Наказывать? В зависимости от проступка, — хмыкнул маг. — Я не сторонник этого метода, но, иногда, сама возможность может быть полезна.

— Это когда?

— Допустим с ботинком, что упал мне на лицо, — пожал плечами Константин.

— Ну, подумаешь, ботинок… — проворчал мальчишка.

— Не «подумаешь», — резко ответил маг. — Ты понятия не имеешь, что могло случиться.

— Ну, не нашел бы ботинок…

— Макс, ты не сделал точку привязки телепортации, при этом вбухал немало силы. Это мог быть взрыв. Я тебе уже объяснял.

— Но ведь, взрыва не было? — хмуро спросил парень.

— Подождем когда случиться? — приподнял одну бровь Чернов.

Максим потупил взгляд и неуверенно буркнул:

— А вы дальше смотреть не запрещали…

Константин закатил глаза, прошептав одними губами себе под нос ругательства, а затем произнес:

— Хватит. Просто прими как факт — если я что-то делать запретил, то этого делать не надо. Понятно?

— Угу.

— Хорошо. Теперь повторяй за мной. Слово в слово. Четко и громко. Понятно?

— Угу… — кивнул Макс.

— Итак… — произнес Чернов и запустил силу в ритуал.

— Итак… — повторил мальчишка.

Чернов глубоко вдохнул, и воздух в подвале сразу стал гуще, словно кто-то невидимый надавил на плечи. Пентаграмма под ногами вспыхнула не ярким светом, а густой, маслянистой тьмой — словно кто-то разлил чëрные чернила по камню. Свечи по углам не загорелись огнём. Они просто погасли, и, вместо пламени, из фитилей поднялись тонкие струйки абсолютной черноты, которые закрутились спиралями вверх, сплетаясь в купол над головами.

— Повторяй точно, — тихо, но жестко сказал Чернов. — Я, Максим Евгеньевич Ожогов, отдаю свою силу под руку учителя…

— Я, Максим Евгеньевич Ожогов… — голос парнишки дрогнул, но он повторил слово в слово, — … отдаю свою силу под руку учителя…

В этот миг из груди Чернова вырвалась тонкая чёрная нить — не дым, не туман, а живая, пульсирующая тьма, будто кусок самой ночи выдернули из его тела. Нить метнулась через центр пентаграммы и вонзилась Максу прямо в солнечное сплетение. Мальчишка дернулся, глаза расширились, но не закричал — только резко втянул воздух сквозь зубы.

— … и принимаю его волю, как свою, до тех пор, пока связь не будет разорвана по праву или смерти…

Макс повторил, уже хрипловато. Чёрная нить начала светиться изнутри тëмно-фиолетовым. Воздух вокруг парня искривился, будто кто-то сжал пространство в кулаке: углы комнаты слегка поплыли, свечи на миг показались дальше. Миг — и всë резко вернулось на место.

Чернов продолжал, голос стал ниже, почти рычащим:

— Клянусь не причинять вреда учителю, ни делом, ни помыслом, ни намерением.

Макс повторил. В этот момент вторая нить — уже светлая, почти серебристая, вырвалась из груди мальчишки и ударила Чернова в грудь. Маг даже не дрогнул, только крепче сжал кулаки. На мгновение он почувствовал, как в его собственный бездонный колодец тьмы влилась струя живого, горячего света — чужая, незнакомая, непривычная.

Пентаграмма под ними вспыхнула полностью. Чёрные линии превратились в глубокие трещины, из которых сочился не свет и не тьма, а пустота — абсолютное ничто, в котором одновременно горели две точки: одна чёрная, как могила, вторая — серебристая.

Последние слова Чернов произнёс почти шёпотом, но они прозвучали так, будто их услышала сама тьма:

— Да будет так. Отныне связаны. Учитель и ученик.

Макс открыл рот, чтобы повторить… и не смог. Голос сорвался. Вместо слов из его горла вырвался только тихий, дрожащий выдох, а глаза на секунду стали абсолютно чëрными — зрачки поглотили радужку. Выдох, вдох и глаза вернули обычный цвет.

Пентаграмма погасла. Свечи снова загорелись обычным огнём. Тьма ушла, оставив после себя только легкий запах озона и раскаленного металла.

Чернов медленно выдохнул. На его лице, впервые за весь ритуал, мелькнуло что-то похожее на облегчение.

* * *

Нет, мне не доводилось брать учеников.

Я знал ритуал, в общих чертах, и понимал его написание. Однако, когда свечи по углам пентаграммы не просто загорелись, а полыхнули так, что мы едва успели договорить клятву ученика и учителя, я впервые задумался.

Задумался о том, что у Макса есть врождëнная предрасположенность к стихии огня.

Нет, не могу сказать, что это было неожиданно, но настолько сильного эффекта я не ожидал.

Далее…

Далее пару дней мы провели в тишине. Я про нас с Кузьмой. Я восстанавливался после ритуала и привыкал к своей силе, углубившись в медитации. Если Макс, как ученик, ничего толком не почувствовал, то мне эта связь доставляла изрядный дискомфорт.

Это словно…

Словно у тебя внезапно вырос хвост. Вроде