Смейся! - Денис Ратманов

— Решила прислушаться к твоему совету. Сходила в театр на Таганке, — она улыбнулась и подмигнула. — И меня взяли, представляешь? Вчера весь вечер я была там. Думаю, и правда, зачем себя хоронить. Да, молодость ушла, но мне есть что рассказать миру! К тому же, возьми на вооружение: если узнают, что ты снималась в кино, в театр берут с руками и ногами, так что имей это в виду.

— Уи-и! Безумно рада за вас! Просто от души! Прыгать хочется от радости!

— Прыгай, я на первом этаже.

И Наташа проскакала по комнате туда-сюда, вернулась за стол и подняла свою чашку чая:

— За вас! И огромное вам спасибо, что открыли мне целый мир!

— Ой, Наташенька, это только начало пути. И то, каким будет этот путь, зависит не только от тебя. Есть один фильм, «Сломанный свет», тебе обязательно надо его посмотреть, но не сейчас, он грустный. У меня есть видеомагнитофон, еще советский, в спальне стоит. Обязательно тебе его покажу. Ты только обязательно приходи.

— Конечно я приду. Мне так уютно с вами, так светло! А сейчас мне пора. Завтра экзамен.

Анна поднялась, проводила Наташу и обняла возле двери.

— Удачи тебе. И большое спасибо, ты мне как будто солнце зажгла.

Глава 17

Заткнись и пой!

28 июля 1994 г., четверг

Сегодня должны вывесить списки с оценками за написанное вчера сочинение. Дворик перед институтом снова кипел абитуриенскими страстями. Наташу швыряло от «я невероятно крута» до «все пропало», и взять себя в руки было решительно невозможно. Ядреные чужие эмоции били так, что пробивались через любую защиту.

Накануне вступительные были не только у актеров, но и на режиссеров, и у эстрадников, и у культуроведов по театру или как там они называются — и у бог весть кого еще. А может, не были, может, сегодня экзамены, вот они и роятся, и непонятно, где ее группа, а где чужие.

Впрочем, в девять откроют институт, спустя полчаса вывесят списки с результатами, и висеть они будут долго. То есть необязательно приходить рано, можно и после обеда. Но ведь жизни не будет, пока не наступит ясность…

А вон курица высокомерная из японского мультика. Стоит, курит. Сама мелкая, с Наташу ростом, а поглядывает на всех свысока. Мизинчик оттопырила.

Как уже повелось, двор пересекла Тамара Львовна. Перекрикивая друг друга, с ней принялись здороваться студенты. Наташа поправила лямку перекинутой через плечо сумки с косметикой — она планировала поработать после того, как узнает результат и встретится с Антоном.

Некоторые увязались следом за Тамарой Львовной, как примагниченные, потом отстали. Наташа поймала себя на мысли, что на эту женщину у нее выработался условный рефлекс: она всегда будет нервничать, когда та появится.

Дверь захлопнулась в тишине. Поднялся гомон, народ столпился возле входа. Скоро начнется «штурм Зимнего».

Хлоп — снова дверь, но теперь она закрылась за спиной отважной тонкой женщины, принимающей на себя весь этот эмоциональный шквал.

— Минуточку внимания! — Она подняла руку, призывая к тишине. — Все, у кого вступительные, войдут ровно в девять. Через десять-пятнадцать минут войдут абитуриенты смотреть результаты. Не спешите, идет сверка списков, их пока нет на стенде.

Вереницей потянулись красноглазые экзаменуемые. Завтра и Наташа так же придет писать диктант. А сегодня надо узнать свою оценку.

Все сочинения были странными, их специально такими придумали, что ли? Ни одного стандартного, однако все по школьной программе.

Наташе досталась тема «Письмо герою „Героя нашего времени“ от лица женщины XX века». В школе этого не проходили, но Наташа сама вычитала, что Лермонтов был конченым подонком, который всю жизнь нарывался, обижал женщин и ходил по краю. Герои у него такие же, они ее раздражали, как Фауст. Ну, она и развернулась от души, литературно уничтожила Печорина за то, что в школе пришлось делать вид, что на к нему нормально относится. Все ему высказала в этом письме — культурно, конечно, с долей иронии. Она даже удовольствие получила от этой работы.

Рассадина говорила, что такие сочинения «от души» особенно ценятся в театральном, но теперь Наташ сомневалась, думала, что переусердствовала. И тут же утешала себя, что «неуд» ей ставить не за что. Актер не должен быть академиком, главное — талант! А обычные экзамены отсеивают умственно отсталых, если такие затешутся.

Боковым зрением Наташа следила за высокомерной девчонкой. Она нервничала! Даже ноготь начала грызть, но вовремя спохватилась и убрала руку ото рта.

Вроде пятнадцать минут прошло. Долговязый парень подергал дверь — она была закрыта — мрачно выругался и привалился рядом в стене, скрестив руки на груди.

Как только раздался щелчок замка, он ломанулся внутрь, и за ним потянулись остальные.

Как Наташа и думала, возле стенда толклись, тыкали пальцами в списки, отходили почти все удовлетворенными. Это Наташу обнадежило, и она ввинтилась в толпу. Несколько минут борьбы за пространство, и ее выдавило под стенд. Она вперилась в список…

И не нашла себя! Как так⁈ Она столько прошла, чтобы срезаться на дебильном сочинении? Не может быть! Растолкав локтями тех, кто напирал сзади, она провела пальцем по списку из тридцати человек. Нет ее!

Мир поплыл от навернувшихся слез. Это неправильно! Не должно так быть! И почему в списке тридцать человек, когда должно быть…

Твою мать! Это другой список! Она посмотрела на заголовок и улыбнулась. Ну дура рассеянная! Это будущие режиссеры. Актерский список вот он. И вот она, Наталья Мартынова, а напротив — «пятерка»!

Вот это вираж от отчаянья до радости! Только отойдя от стенда, Наташа поняла, что все, кто попал в зону поражения, тоже испытали необъяснимое отчаянье, а потом ощутили счастье.

Да! Да! Все получилось!

Она зашагала к метро, чтобы доехать до Чистых Прудов, где у нее встреча с Антоном и переговоры о будущей работе. Там же они найдут ресторан «Масис», посмотрят, что он из себя представляет — вдруг рыгаловка, где нерусские в нарды играют?

Вот когда все прояснится, тогда они будут решать, как быть.

Антон уже ждал ее с гитарой в чехле, рядом пританцовывала флейтистка Алена. Наташа помахала им, а когда подошла, Антон пожаловался:

— Прикинь, менты два раза шмонали. Первый раз такое. Типа я винтовку в чехле везу. Но гитара же не скрипка!

— Ага, — кивнула Наташа и похвасталась. —