Оживитель Гробницы - Сергей Александрович Плотников

— Ой, извините! — Лотта, так пораженная недавней сплетней, только увидела нас, особенно синее платье Теи, тут же извинилась и была такова.

Катарина поглядела на Ройгу.

— Это вот действительно случилось у портала? И при чем тут?..

Тея легонько откашлялась.

— Прошу прощения, не могли бы вы поторопиться? У нас еще много дел сегодня. И в храм еще нужно зайти, чтобы сделать пожертвование. Так что поставьте печать, пожалуйста. Вот так, спасибо.

— Поздравляю вас с законным браком, господин и госпожа Шелки, желаю счастливого и плодотворного союза! — отбарабанила чиновница, отдавая мне свидетельство.

Но выглядела она разочарованной и погибающей от любопытства.

После этого мы не стали задерживаться. Уже на выходе из магистрата я еще раз поцеловал все еще ошарашенную и молчаливую Оллу и надел ей на палец кольцо — то самое колечко Фроссен с огненным камнем. Прихватил с собой из дома, больше по наитию, чем по расчету. Палец я выбрал безымянный на правой руке.

— Так носят кольца у меня дома, — сказал я. — Это чтобы ты не забывала, чья ты насамом деле жена.

И еще для того, чтобы по этой цацке сразу делалось видно: его обладательница — очень и очень непростой человек! Обычным простолюдинам кольца с огненным камнем не положены. Я его мог носить, потому что подарила лично Фроссен: ее секретарь сразу же выписал мне разрешение. Но не носил — лекарю кольца только мешают. И теперь, разумеется, я имел полное право передать это кольцо жене!

Хотя, конечно, местные его как обручальное не воспримут: палец не тот.

— А вот черного кольца, чтобы надеть так, как носят здесь, я не припас, — продолжил я, все еще обнимая Оллу. — Сегодня куплю.

— Лучше доверь мне, — сказала Ройга. — Ты ведь не любишь украшения и не разбираешься. Еще купишь что-нибудь не то.

— Конечно, — с облегчением согласился я.

Не знаю, как можно выбрать «не то», если речь идет об обычном гладком черном кольце, но… ладно. Допустим. Тем более, я даже не знал, где тут лавка ювелира. А вот Ройга наверняка знает!

* * *

Академия Гробницы располагалась в красивом здании готического вида. Полное соответствие некромантским традициям! Даже удивительно, что такую красоту нагородили всего из-за двух студентов-некромантов! Причем, как мне сказал Элсин со смешком, эти двое на нынешнем потоке (и еще один мальчик с даром пока не учился, поскольку ему было лет двенадцать) еще считались практически «аншлагом» — на протяжении первых нескольких десятков лет на Гробнице с ее невеликим населением не рождалось собственных магов Смерти! Вот маги Жизни были почти с самого начала. Но ведь их рождается сравнительно много: два-три на тысячу. А вот некров — уже пять-шесть на сотню тысяч или даже реже: когда я пытался сосчитать, меня подводило незнание точных цифр. Тем более, как мне говорили, эти значения еще и плавают — когда-то маги того или иного призвания рождаются чаще, когда-то реже, и понимания, от чего это зависит, нет.

Однако Академию построили именно такой — готичной и пафосной, без учета того, что в ней почти нет студентов-некромантов. И построили с самого начала: иное, мол, недостойно некромантского цеха!

Кстати, здесь не только учились с нуля — еще и доучивались старшие студенты из других миров, которых прихватили с собой наставники. Теоретически я как Эрик Шелки, ученик-старшекурсник, тоже мог бы походить здесь на лекции! Но, естественно, мы с Элсином решили не тратить на это время.

Ректором же академии являлся по совместительству сам Агрим, и он же читал часть курсов. По словам Элсина, старый некромант заявлял, что работа с молодежью — самое важное, что вообще может быть, причем с любой молодежью. В этом смысле он не отделял некромантов от жизнюков и от обычных людей. Импонирующий мне подход.

Расписания Элсина я не знал — не успел пока выучить. Поэтому просто спросил у сидящего внизу привратника, выполняющего заодно функцию диспетчера.

— Вот же расписание, — удивленно сказал молодой маг Жизни, сам явно недавний студент.

Надо же! В Руниале и в Великой Гавани ничего подобного не было. То есть, разумеется, расписание где-то и у кого-то имелось, но в виде единой таблицы, доступной взору любого, кто заходит в университет, не существовало. А здесь — пожалуйста, висело внизу. Из него я узнал, что магистр Э. Бьер сейчас ведет практическое занятие по анатомии у всего потока первого курса в третьей аудитории, а потом у него час личных занятий с «группой Смерти». Что означало, фактически, час его работы личным репетитором с двумя местными студентами и, может, помощь еще парочке из «понаехавших», чьим наставникам недосуг с ними заниматься.

Третья аудитория оказалась тут же, рядом, на первом этаже. Заглянув в щель, я увидел Элсина в небольшом — человек на тридцать-сорок, сейчас наполовину пустом — анатомическом театре, рядом с сидящим на стуле умертвием. У умертвия была вскрыта грудная клетка, что его, разумеется, никак не беспокоило, и Элсин длинной металлической указкой касался конкретных деталей. Слушателей было человек двадцать, причем большая часть в обычной «простолюдинской» одежде (не бедняцкой, естественно, довольно богатой), лишь трое или четверо в жизнюковском белом и ни одного — в черном.

Я не стал стучаться или скрестись в дверь, только тихо сказал: «Элсин, нужно тебя на пару слов, довольно срочно».

Усовершенствованный слух моего учителя точно это уловит через едва заметную щель!

И правда, уже через несколько секунд Элсин сказал:

— Даю вам паузу это зарисовать. А мне нужно на несколько минут отлучиться.

После этих слов он вышел ко мне в коридор.

— Кто? — тут же спросил он.

— Олла, жива, — коротко ответил я. — Но едва-едва ее вытащил.

Элсин ощутимо выдохнул.

— Рассказывай.

Мой рассказ уложился даже меньше, чем в минуту или две. Элсин кивнул.

— Да уж, ясно, отчего от тебя разит алкоголем и лица на тебе нет.

Это он преувеличивает: с одного фужерчика коньяка особого запаха быть не может, да и лицо я уже взял под контроль. Просто усиленный нюх — и знает меня Элсин очень хорошо.

— Но я рад, что вы закончили этот странный танец, — продолжал мой учитель. — Игнис за вас волновалась.

— Ты знал! — я скривился. — Блин, ну конечно, ты знал! Потому что Игнис знала, да? Про Оллу. И Ройга наверняка знала. Один я как