Молодая госпожа с Лисьей горы - Мо Юэсинь

– А-Нян… это странный вопрос, – немного подумав, сказал Се Юнь. – На чьей же стороне еще может быть дядя? Император возвел первого принца за его заслуги в ранг наследного. Никто не смеет ослушаться желания императора.

Верно, так и должно было быть. Но военный министр оказался на стороне второго принца – сына от второй императрицы из рода Чжао. Хоть император и выбрал первого принца наследным, не все аристократы были этим довольны. Никто, конечно, вслух не возмущался, но в книге второй принц соберет возле себя верных ему людей. Включая злодея и военного министра Се. И устроит попытку переворота, когда император окажется на грани смерти.

Им противостоять будут наследный принц и княжич Бай – родственник первого принца по материнской линии.

Если бы только я могла рассказать это Се Юню так, чтобы он мне поверил. Но, боюсь, он решит, что я сошла с ума или мне приснился дурной сон.

Я глубоко вдохнула, пытаясь собраться с мыслями. Вопросы Се Юня и его недоверчивый взгляд давили на меня.

– А-Нян. – Он склонился чуть ближе, заглядывая мне в глаза. – Почему ты так странно себя ведешь?

– Странно? Нет… Просто я беспокоюсь, – выдохнула я наконец. – Если между принцами начнется борьба за трон, кто от этого выиграет? Только враги Ляна.

– Борьба за трон? – Се Юнь выглядел удивленным. – Ты серьезно? Наследный принц крепко держит свою позицию. Ничего такого не будет. Кто посмеет оспаривать решение императора?

– А вдруг посмеет? – пробормотала я, опуская взгляд.

– А-Нян, ты что-то знаешь? – спросил он прямо, его голос стал тверже.

Я закусила губу, проклиная свою несдержанность. Может, если добавлю чуточку лжи, смогу его убедить. А если сделаю только хуже? Однако был ли у меня другой выбор? В этот момент ничего мне больше в голову не приходило.

– Я… просто слышала разговоры чиновников в Сюэшан, – осторожно начала я. – Говорят, что второй принц недоволен своим положением. Это правда?

Се Юнь нахмурился, он пытался понять, к чему я клоню. Но все же ответил мне:

– Не могу утверждать наверняка. Я никогда не встречал его, ведь большую часть своей юности провел с отцом на войне. Говорят, второй принц честолюбив и не менее умен и силен, чем наследный принц.

Я кивнула. В книге было сказано то же самое. Только император, выбирая между сыновьями, отдал предпочтение рожденному от любимой жены, проигнорировав старания второго сына. И тот затаил на него обиду. А она, подкрепленная второй императрицей, со временем разрослась в ненависть к отцу и старшему брату.

К этому добавилась еще и романтическая привязанность принца к главной героине, которая выбрала княжича Бая. И обида злодея, который использовал принца для достижения своих целей. А в итоге… счастливый конец был только у княжича и его второй жены. И у наследного принца.

– Хоть за вторым принцем и стоит самая старинная семья в Лян, но я не думаю, что мой дядя может его поддерживать.

– Ты хорошо знаешь своего дядю? – спросила мужа. Се Юнь отвел взгляд в сторону.

– Я не скажу, что хорошо, – тихо ответил он, не смотря на меня. – Мы виделись лишь, когда я возвращался с отцом в столицу. Но я помню, как отец и дядя часто спорили. Отец называл дядю расчетливым…

– Расчетливым? – Я нахмурилась.

– Да. У дяди всегда был талант видеть выгоду там, где ее не замечали другие. – Се Юнь опустил голову, будто вспоминая что-то неприятное. – Отец говорил, что в политике это полезно, но в семье такие люди опасны.

– И ты все равно ему доверяешь?

Се Юнь замолчал. Его лицо стало серьезным, и он слегка прищурился, будто пытался прочитать мои мысли.

– Я… хочу верить, что дядя на стороне семьи. Но в мире политики доверие – это роскошь, – наконец ответил он.

– Тогда почему ты так уверен, что он не поддерживает второго принца? – Я продолжала давить, хотя видела, как напряжение на его лице усиливается.

– Потому что он слишком умен, чтобы пойти против императора, – с тихой уверенностью ответил Се Юнь. – Дядя знает, что любой заговор против трона закончится кровью.

Его слова звучали логично, но внутри меня все равно щемило чувство тревоги. Я вспомнила картину из сна: поле битвы, пронзительный крик людей с Лисьей горы и фигуру дяди Се в черном.

– А если он все-таки рискнет? – прошептала я.

Се Юнь посмотрел на меня с неожиданной остротой.

– А-Нян, откуда у тебя такие мысли? Ты так боишься за род Лян, словно видела, как он пал.

Я застыла. Его слова больно кольнули – он был ближе к правде, чем мог себе представить. И хоть семья Лян не пала, но были убиты многие, кто стал мне дорог.

– Просто… мне кажется, что в этом мире нельзя быть уверенным ни в чем, – ответила я после паузы. – Особенно если речь идет о людях с властью.

Се Юнь долго смотрел на меня, а потом тихо вздохнул.

– Ты права, – сказал он, слегка коснувшись моей руки. – Но иногда все, что у нас есть, – это вера в тех, кто нам дорог.

Его слова прозвучали искренне, и я почувствовала, как внутри меня разливается тепло. Но тревога все равно не отпускала. Если бы я могла предупредить его обо всем, что знаю, возможно, нам удалось бы избежать беды. Но правда была слишком невероятной, чтобы он мог поверить.

Глава 17. Используй жену

Се Юнь

А-Нян уснула у меня на груди. Эта девушка была невероятна. Сначала ей приснился странный кошмар, а потом она просто взяла и уснула, прижавшись ко мне. Словно еще некоторое время назад не дрожала от страха.

Я нахмурился, глядя на ее белое лицо. То, что она сказала… Откуда ей было известно о делах второго принца? И о том, что дядя тайно вступил с ним в сговор?

Для девушки, которая всю жизнь провела вдали от столицы, она знала слишком много. Это вызывало у меня немалый интерес.

– Се Юнь, когда выздоровеешь, ты должен уехать из столицы как можно дальше. Лучше в соседнюю Янь. Или за земли песков…

Беспокойство в голосе А-Нян, когда она произнесла эти слова, меня озадачило. Она говорила это с такой искренностью, будто точно знала, что меня ждет беда, если я останусь. Но откуда ей знать то, чего не ведаю даже я? Однако это тоже было приятно. Вот как чувствуют себя люди, о которых кто-то беспокоится?

В груди немного потеплело. Я осторожно погладил А-Нян по волосам, чтобы не разбудить. Она была такой хрупкой, казалось, что одно неверное движение может ее сломать.

Глядя