"Фантастика 2026-77". Компиляция. Книги 1-19 - Виктория Богачева

до вечера ждут непростые разговоры. Что воевода Стемид захочет растолковать, как сильно он был не прав. Что еще кто-нибудь придет и упрекнет тем, что ослушался приказа и вызвала Станимира на Божий суд...

Но ничего этого не случилось.

И нет. Одного его не оставили.

Вскоре после того, как с подворья сбежала Мстислава, все на том же месте его разыскал княжич.

— Выведал, где здесь капище, — сказал Крутояр. — Надобно принести жертву Перуну, — он замолчал, но не сдержался и добавил, хмыкнув. — Чего вид такой встрепанный, десятник? Или битву какую уже выдержал?

Невольно Вечеслав улыбнулся в ответ и, вновь растрепав волосы, зашагал к терему. У самого крыльца его перехватил не менее встрепанный, взволнованный Лютобор. Едва завидев десятника, мальчишка бросился ему в ноги, и хорошо, Вячко поспел его перехватить. Встряхнул за плечи и заставил распрямиться. Губы у мальца тряслись, глаза блестели от слез.

— Я тебе... за то, что вступился за Мстиславу... до огня и костра служить стану... клянусь П-п...

Но договорить Лютобор не успел, потому как Вячко, сделав страшные глаза, зажал ладонью рот.

— А ну, замолчи! — рявкнул строго. — Ты думай сперва, в чём и чем клянешься!

Лютобор упрямо дернул головой и замычал. Выругавшись сквозь зубы, Вечеслав убрал ладонь и заместо погрозил кулаком.

— А я подумал! — выпалил он, косясь на тяжелый кулак, что застыл близко к лицу. — Ты за Мстиславу вступился... а виноват-то я, что все разболтал! Потому и говорю, что буду служить тебе до ог...

— Так, — прошипел Вечеслав, вновь зажав ладонью ему рот. — Еще хоть слово, и я тебе кляп так завяжу, что и пикнуть не сможешь. И выпорю в довесок. Уразумел?

Лютобор впился в него рассерженным, разочарованным и одновременно восторгающимся взглядом. И немного погодя кивнул несколько раз.

— Будешь молчать? — прищурившись, спросил Вячко.

Мальчишка согласно замычал, и тогда он вновь ослабил хватку.

— Все равно, — насупился Лютобор. — Клясться не буду. А служить — буду!

— Это дело хорошее, — улыбнулся молчавший до того Крутояр.

Вячко и ему бы кулаком погрозил, да все же княжич... негоже при посторонних. Зато Лютобор от похвалы просиял и выпятил вперед грудь.

Десятник лишь махнул рукой. Едкая, злая насмешка пришла в голову. Неведомо еще, сколько ему отведено времени...

Он вошел в терем и в горнице сменил рубаху на чистую. Поразмыслив, прихватил с собой грязную и сунул Лютобору: пусть стирает, коли вызвался служить.

Мальчишка... не знающий цену словам.

А в сенях его уже поджидали. Стоял и воевода Стемид с пасынком, и княжич, и еще с десяток дружинников. А снаружи терема топтались холопы, держа в руках дары: подношение Перуну.

— Бычка зарежем, когда сотника одолеешь, — сказал ему Стемид, крепко сжав плечо. — Старики говорят, дурная примета до поединка кровь у идола проливать.

Все слова вылетели у Вячко из мыслей. Все, что мог он сделать, это прижать к груди ладонь и поклониться.

А когда вернулись с капища, в терем он не вошел. Ночевать его отправили в отдельную клеть, потому как больше он не принадлежал лишь миру живых. Нехитрый ужин принесли и поставили у двери. Голода не было, но Вечеслав заставил себя поесть.

Он думал, что не уснет. Что станет лежать без сна, глядеть в темный потолок сухими глазами и гонять в голове тягостные мысли.

Но все вышло иначе. Он и сам не заметил, как его сморило, и не было ни воспоминаний, ни тоскливых дум. Он не видел ничего в своем сне и спал так крепко, как может лишь спать человек с чистой душой.

Однако же незадолго до рассвета он подпрыгнул и проснулся в одно мгновение. Показалось, что не один. Почудился кто-то чужой рядом. Он привык с недавних пор ожидать удара в спину и потому, схватив меч, подскочил к двери, распахнул одним рывком.

И обомлел.

Внутренний двор утопал в предутренних серых сумерках. Вечеславу захотелось протереть глаза, потому как помстился ему краешек знакомого, белоснежного убруса. Он и подол поневы мелькнули на крыльце, что вело в терем.

Десятник потряс головой, досадуя на самого себя. Хуже девки стал. Мерещится уже всякое... Но затем он наткнулся взглядом на мягкий сверток у себя под ногами. Склонился к нему и поднял с земли.

Развернув, Вячко подивился. Внутри бережно сложенная оказалась та самая рубаха, которую до капища он отдал Лютобору. Встряхнув ее, он подивился еще хлеще. По рукавам, вороту и подолу был обильно положен обережный узор. Он сразу признал знакомые завитки, потому как точно так же отцу расшивала рубахи его мать. Рубаха еще хранила тепло чужих рук, и Вячко узнал бы их из тысячи.

А еще в свертке нашлась лента. Малость потрепанная, с неровными краями.

Он сжал ее в ладони и поднес к груди.

_____________________

* Калинов мост — мост через реку Смородину в русских сказках и былинах, соединяющий мир живых и мир мёртвых. Именно по этому мосту души переходят в царство мёртвых. Фраза "Перейти Калинов мост" — означала смерть,

Сын князя V

Утром вновь повалил снег. Да не такой, как днем ранее, а пушистый, красивый. Он устлал землю белоснежным покровом и не бил в лицо колючей крошкой, опускался на непокрытые головы и плечи чудными, узорчатыми снежинками.

Крутояр вышел на гульбище еще до утренней трапезы. Стоял и смотрел вдаль, на покатые крыши изб, на узорчатые гребешки боярских теремов, на кузни, из которых уже валил дым. Он не ведал, как закончился бы минувший день, не вызови Вечеслав Станимира на Божий суд. Новоградские бояре да воеводы оказались с гнильцой. Никто не согласился им подсобить, и вчера впервые за долгое время заныл старый шрам на лица у княжича. Он получил его четыре зимы назад.

Под стенами города, который нынче от них отвернулся.

Он припоминал, как тогда поговаривали, что князь недодавал своевольных бояр. Видно, так оно и было.

Когда на гульбище вышел наместник Стемид, княжич обернулся через плечо и шагнул в сторону, уступая тому место. Накануне, пока Вячко сидел в клети, они до глубокой ночи судили да рядили в горнице, как им быть. Предвидя подлость или ловушку, они брали с собой большой отряд, но и терем без защиты оставлять было нельзя, потому как в нем останутся женщины: и Рогнеда Некрасовна с дочерью, и Мстислава, которая порывалась пойти на суд, но Стемид ей воспретил строго-настрого.

А было у них не так много людей, чтобы могли без урона поделить их на две равных части.

Было бы больше,