Фантастика 2026-143 - Nicols Nicolson

стакана, что балансировал на локте согнутой руки. Агент показывал превосходные результаты и быстро превзошел в этом искусстве своего учителя. А с меня руководство все настойчивее требует переходить от обучения к настоящей, боевой работе – годовой план по вербовкам под угрозой срыва. Это вам не это. С этим не шутят в нашей тайной организации. Забомбардировали меня из Центра своими шифровками.

Ну, подумал однажды я, - все, мой новый источник созрел для самостоятельной работы – достиг вершины мастерства путем самоподготовки – стакан зубами поднимает с земли, выпивает и лихо так его, стакан то есть, через себя – бац и вдребезги, как в том фильме про «неуловимых», может кто помнит? Нет? Ладно давно это было, в гражданскую еще, вас еще и в проекте не было, а я уже тогда…, но не подошло еще время – конспирация, однако, да…. Конечно, дипкурьеры еле успевали – мотались туда – сюда, доставляли новую тару и «Столичные» учебные пособия. Пришел я опять на явку и жестами ему показываю: хватит, мол, бухать, то есть заниматься обучением и самоподготовкой, пора вербовать. Он мне в ответ открытой ладонью так вперед, говорит, значит, все понял, «резак», то есть резидент – по-нашему, сейчас организую и, пощелкав по горлу разными способами: и пальцем и тыльной частью ладони (для этого мы и тренировались, говорит, упорно всяким загадочным способам и методам разведки и контр ее мать перемать). И начал камлать. Ой, ребята, до чего мне жутко стало – чисто зомби – апокалипсис, как в фильме ужасов. Да куда там этим фильмам – против реальности они - как веселый мультик для младенцев.

- Что вы лыбитесь, что ухмыляетесь, вас бы туда на минутку, в те оперативные особые условия! Вот бы он сейчас вас немного ум разуму поучил, балбесов таких – заглянул бы каждому в глаза на секундочку только и все, гарантирую: наделали бы вы в свои галифе так, что и в сапоги натекло. Я могу похвастаться - хоть и струхнул не на шутку, заледенел весь от ужасного кошмара, особенно когда он меня куриной кровью окропил, извиваясь вокруг меня в немыслимых судорожных выкрутасах, а устоял, не дрогнул мой закаленный во всяких переделках организм, хотя и был в шоке, только щека с тех пор подергивается в нервном тике.

В том самом месте, где мой добровольный помощник с размаху царапнул меня ненароком куриной лапой – с тех пор суп с потрошками мне жена не варит –тошнотой исхожу, а она обижается. А что я ей могу рассказать – строгая тайна, государственный секрет, понимаете ли, да.

Ну, мой вуду-то – агент тем временем что-то завывает еще громче, одной рукой в бубен колотит, а в другой, на обратной стороне ладони – стаканом заветным, заговоренным им, как потом оказалось, вместе с ладонью в горизонтальной плоскости пируэты нарезает, но ни капли не расплескал, не посрамил. Что да, то да – мужик. Глаза закатил, свел зрачки к носу, а может это он так к стакану примерялся, прицеливался – не знаю - стакан хряпнул и перед тем как обессилившись, работая на нашу доблестную разведку, грохнуться на пол, кишевший скорпионами и пауками, доложил мне жестом: задание выполнено, все, значит, окей, жди – они, то есть кандидаты на вербовку, уже на подходе. А потом резким ударом левой ладони согнул пополам в локте правую руку и затрепыхавшись, затих.

Это он мне на последок сказал, дескать, вот вам звездно-полосатые америкосы, звиздец вам всем, русские не здаются! Он то знал – на кого работал, хоть и не говорил я ему о своей далекой заснеженной Родине с кремлевскими курантами, под «чужим флагом» вербовал, от имени народа Антарктиды, а он, вишь, без слов меня - таки раскусил, во дает. То–то в глазах его добрых какая-то веселая хитринка проскальзывала, как у дедушки Ленина, Ильича нашего, или как вот у тебя, – и показал на меня.

- Чувствуете, каков уровень работы моей агентуры был? Вот и вас так поднатаскаю – не хуже будете. Но те пособия учебные уже все – устарели, будете по умным секретным книжкам учиться, да по моим бесконечным рассказам. Я вас еще много чему доброму научу, только не ленитесь.

- Теперь, задним числом, иногда мысль закрадывается: что-то быстро он науку освоил и меня в ней перещеголял – может он нелегал наш, под крышей шаманской там по Родине тоскует звездными африканскими ночами? А я ему пожалел ящик научных пособий оставить. Он на память согласился взять лишь любимый гранчак. Отрабатывал, наверное легенду – мол, люблю только стекляшки всякие – дикарь, однако, папуас неразумный я. Эх, а я-то, бестолковый и не понял ни хрена. Замучаюсь теперь, как он там до сих пор? Выглянул я тогда, после выполнения им задания, то есть камлания, из хижины – мать честная, еще и перемать! Очередь зазомбированных строго по очереди выстроилась, уходя в темноту, где злобно порыкивали голодающие львы – людоеды.

И знаете, что оказалось – ни за что не догадаетесь, Центр тоже был шокирован. Это все местные африканские агенты тутошней американской резидентуры, цэрэушной, чтоб им, явились на перевербовку. Все прошло без сучка, без задоринки. Куриную лапку в руки – макай в кровь да пиши подписку. Я, весь в безмерном счастии, с толстой кипой подписок – в свою резидентуру.

Все оформил – засекретил, что надо – план пятилетний – готов досрочно – отчитался. Думал отдохнуть, расслабиться. Так нет – резидент цэрэушный приперся, да еще и без «пузыря». Просил как-то по-человечески, по-братски, проблему решить – у него ж вся африканская работа встала. Но не пошел я ему навстречу, глядеть не могу я на эти рожи самодовольные. Да и можно ли по-человечески без «пузыря» - сами подумайте. Да и тамбовский волк ему брат. Если бы как человек пришел, то почему не помочь, что мы, звери чтоль лютые. Понимание имею – над ним тоже Центр, правда, похлипше нашего.

Короче, развалил я таким образом работу целой резидентуры нашего самого главного противника. Меня – не поверите, к Герою представили. Реально замаячила за африканским горизонтом лампасная должность. Но не успели подписать указ – совсем с катушек мой лучший агент слетел. Так куролесить стал, пользуясь моей секретной наукой и приобретенными устойчивыми навыками, что не хватит времени рассказать на этом занятии. Чистая жуть. Дошло до международных скандалов.

А вот теперь думаю: все ж у него наверняка славянская душа, наша,