"Фантастика 2026-160". Компиляция. Книги 1-28 - Вахтанг Глурджидзе

Я чувствовала, что он до сих пор на меня злится. Матвей — тоже, но его вниманием завладела Катя. Они сдерживались из-за Степана. Из-за него же невозможно было обсудить произошедшее. Оставалось лишь надеяться, что Степану не рассказали, зачем его купали в ручье.

Кстати, любопытно, как ему это объяснили.

Что-то было не так, что-то царапало…

— Яр, ты идешь? — окликнул меня Матвей. — Чего застыл?

От избушки я уходила последней. Поэтому не стесняясь, поклонилась дубу и ручью. И ведьмину узлу, что, казалось, превратился в глаз и следил за мной. Поклонилась и лесу, вновь поблагодарив его за помощь. Усталости я не ощущала, наоборот, наполнившая меня энергия кипела и бурлила в жилах. И хотелось плясать… нет, кружиться, раскинув руки и запрокинув голову.

— Что, опять в кустики надо? — съязвил Сава, рявкнув над ухом.

Я чуть на месте не подпрыгнула от неожиданности. Не слышала, как он вернулся.

— Да иду, иду…

Место не хотело меня отпускать. «Вернись», — шелестел ветер в верхушках деревьев. «Останься», — шуршали под ногами сухие листья. «Не уходи», — звенели капли воды в ручье.

Сава стоял рядом и смотрел на меня напряженно, словно ждал чего-то.

— Поможешь? — спросила я.

— Не могу…

Меня обдало его отчаянием.

Я должна сама выбраться из ловушки? Надоело. Как же меня достали эти игры! Почему нельзя предупредить заранее? Надоело вечное преодоление. Если бы я знала, то…

«Не помогла бы?» — вкрадчиво поинтересовался чей-то голос у меня в голове.

А вот это навряд ли. И вообще! Отстаньте от меня!

Я стряхнула оцепенение и зашагала по тропинке. Сава бросился меня догонять.

О проклятии больше не говорили. Разве что Степан как-то неуверенно спросил у Кати, какой у нее уровень силы. Катя ответила, что девятый, и отчего-то это его ни капли не расстроило.

Из-за того, что Сава сел за руль, в машине разместились иначе: Степану отдали переднее кресло, Матвей и Катя устроились рядом со мной. Подумалось, что Сава таким образом выказывает мне свое недовольство. Однако его эмоции говорили об ином. Злость исчезла, обида — тоже. Его терзал необъяснимый страх. Сава прятал его за маской сурового безразличия. Матвей тоже беспокоился, но его эмоции казались чуть сглаженными, не такими яркими и сильными. Похоже, из-за Кати. Ее присутствие его отвлекало, успокаивало. Надо же, они все же сошлись…

Свои эмоции я пыталась скрыть, вспоминая уроки князя Разумовского. «Обычно считывают то, что на поверхности, — говорил он. — Особенно те, у кого уровень пониже. Ты слышишь полифонию, они же могут уловить только основную мелодию. Если хочешь что-то скрыть, необязательно прятаться за блоком. Выбери эмоцию, заставь себя поверить в то, что ты ее испытываешь. Именно это и услышат другие эсперы».

Вот я и радовалась. За Степана, которого теперь не отчислят из академии. За Катю, которая наслаждалась обществом Матвея. За Матвея, которому искренне нравилась Катя. И даже за Саву, который гнал по дороге, топя свои страхи в адреналине. В конце концов, эту радость я не придумала. Просто не позволила другим эмоциям взять верх.

Притворство… становилось привычным занятием.

Ужинали сытно и весело. Степан немного робел, но отлично вписался в компанию. Скорее, это я чувствовала себя лишней. Возможно, потому что вновь не могла быть самой собой. А тут еще Степан, с подачи Кати, рассказал историю с мышами. И начал, естественно, с того, что среди курсантов первого курса есть девушка.

Катя сыграла великолепно. Удивлялась, сомневалась, смеялась. Особенно громко она хохотала над заблуждением Степана о том, что все девушки боятся мышей. Но и тут ничем меня не выдала.

— Может, посоветуешь чего? — спросил у нее Степан, закончив рассказ. — Как обнаружить девушку? Чем… вот ты, к примеру, можешь себя выдать?

— Ой, меня не спрашивай, — отмахнулась Катя. — Я сразу прокололась бы. А вы уверены, что этот ваш…

— Венечка, — подсказал Матвей.

— Венечка, ага, — кивнула Катя. — Что он не соврал?

— Не соврал, если не полный идиот, — вздохнул Степан.

— Если так, то я не искала бы черную кошку в темной комнате. Я открыла бы дверь, чтобы кошка вышла на свет, — сказала Катя. — Не ищите девушку, ищите причину. Если девушка смогла сдать экзамены, она либо обманула преподавателей и детектор лжи, либо преподаватели о ней знали.

— Обмануть эсперов на полиграфе невозможно, — напомнил Сава.

— Почему же? — возразила Катя. — А если найти того, кто заменит девушку на полиграфе?

— Тогда уже на всем испытании, — заметил Матвей.

— В этом что-то есть, — согласился Сава. — Сдает испытание один, а учится другой. Сложно, но выполнимо.

«А что, так можно было⁈» — чуть не взвыла я.

— У девушки, обманувшей преподавателей, будет своя причина для учебы в академии, — продолжила Катя. — А если о ней знают преподаватели, но не знают курсанты, причина другая.

— Не понимаю, как это может помочь в поисках диверсанта, — усмехнулся Степан. — Но теория интересная.

— Ваша ошибка в том, что вы заранее относитесь к девушке, как к диверсанту, — парировала Катя. — Вы устраиваете проверки, провокации. При таком отношении кошка не захочет выходить из комнаты.

— Мм… Ее нужно выманить? — оживился Степан.

— Изменить отношение, Степа, — сказала Катя. — Возможно, ей нужна помощь. Но даже если не нужна… Что плохого вам может сделать девушка? Почему вы заранее ее ненавидите?

— Да никто не ненавидит! — возмутился Степан. — Это же…

Он осекся и взглянул на меня.

— Противоестественно, — подсказала я. — Возмутительно. Неправильно. Блохастой кошке не место среди породистых псов.

Степан знал мой секрет. Наверняка, знал. Его выдали эмоции.

— Я этого не говорил, — запротестовал он. — Мы же рассуждаем… в общем.

Странно, что он продолжает скрывать. И как давно узнал? Я все же прокололась утром? Или в лесу? Ой, да ни все ли равно!

— Я видела телефон-автомат рядом с кафе, — сказала я, поднимаясь. — Мне надо позвонить.

— Я провожу. — Сава тоже встал из-за стола. — Заодно воздухом подышу, тут душно.

Я не возражала. Скрывать, кому собираюсь звонить, я не собиралась.

Оба телефона я знала наизусть.

— Добрый вечер, Александр Иванович. Как ваше здоровье?

— С каких это пор ты о нем беспокоишься? — рявкнули