Фантастика 2026-44 - Александр Коротков

Мы молча, почти синхронно кивнули. Это был справедливый, суровый и по-императорски мудрый приговор.

* * *

Вечер мы встретили в нашем самом любимом, самом уютном баре «Кодекс».

Атмосфера была разудалой, шумной и по-настоящему братской, какой не бывает даже у самых близких родственников. На огромном дубовом столе стояли громадные глиняные кувшины с темным, крепким элем, дымящиеся пиалы с острой лапшой «рамен» с плавающими в ней вареными яйцами и водорослями, десятки закусок — от простых орешков до изысканных сашими. Альфред, сняв наконец свой затрепанный техно-жилет и оставаясь в заляпанной майке, орал какую-то невероятно похабную песню моряков с Дальних Рубежей, стоя прямо на столе и размахивая над головой огромной кружкой, с которой стекала пена.

Алина, раскрасневшаяся, с сияющими глазами и растрепанными рыжими волосами, пыталась научить невозмутимую Лию какому-то сложному народному танцу с притопами и прихлопами, что выглядело дико комично — грация и неуклюжесть, пламенная страсть и ледяная сдержанность.

«А я тебе говорил! Говорил же, что мой план с цветочком — гениален! Абсолютно гениален!» — орал Альфред, спрыгивая со стола с грохотом и обнимая меня за шею, едва не опрокинув. «Пусть и с небольшим… незапланированным апгрейдом в виде тотального апокалипсиса и боевых действий в закрытой локации!»

«„Небольшим“? — фыркнула Лия, на секунду оторвавшись от своих танцевальных мучений и поправляя очки. — Ты чуть не угробил нас всех своими взбесившимися турелями! Я до сих пор слышу этот противный жужжащий звук наведения!»

«Зато я их взломал! А ты что сделала? Сидела в уюте и тепле, в своем коконе из данных, и читала книжечки!» — парировал он, размахивая кружкой.

«Я обеспечивала информационное прикрытие, психологический анализ цели и моральную поддержку, что в конечном счете и заставило его раскрыть рот и говорить, — парировала она, но в уголках ее губ играла самая что ни на есть настоящая улыбка. — А ты только кнопки нажимал и орал в ушной имплант».

Алина, смеясь, плюхнулась рядом со мной на потертый кожаный диван, опрокинув по дороге добрую половину своей кружки мне на колено. «Представляешь, я теперь… преподавательница! — она рассмеялась, звонко и беззаботно. — Боги, кого я буду учить? Искусству соблазнения стражников и проникновения в сердце врага через его… э-э-э… слабости?»

«А почему нет? — я улыбнулся, обнимая ее за плечи. — Это жизненно важный дипломатический и оперативный навык. Будешь вести у нас на факультете курс „Прикладное актерское мастерство и оперативная мимикрия“. Полагаю, спрос будет огромный».

«О, это я могу! — она подмигнула мне, ее глаза блестели. — А ты, наш новоиспеченный деканушка, не будешь приставать к бедным студенткам?»

«Только к одной конкретной, очень шумной и очень красивой преподавательнице по актерскому мастерству», — я потянул ее к себе, и она прижалась ко мне, пахнущая вином, потом и ее собственным, невероятным запахом жизни.

Мы пили, смеялись, вспоминали самые дурацкие и нелепые моменты прошедшей миссии — как Алина чуть не выдала себя на КПП истеричным нервным смехом, принятым охраной за «девичью истерику», как Альфред в самый ответственный момент запутался в собственных проводах и чуть не отключил нам связь, как я, демонстрируя боевую стойку перед вылетом, пролил на себя крутой кипяток вместо кофе.

«А знаете, что самое крутое во всем этом? — сказал вдруг Альфред, внезапно став серьезным и опуская свою кружку на стол с глухим стуком. — Теперь у нас есть… по-настоящему свой дом. Не подпольная берлога. Не временное убежище. А место. Место, где нас ждут. Где мы можем растить новых… стражей. Передавать им то, что знаем. Как хотел он». Он посмотрел на потертый портрет старого Мастера, висевший за стойкой бара, и его голос дрогнул.

Мы все замолчали, последовав за его взглядом. Затем я медленно поднял свою кружку. Остальные сделали то же самое.

«За него, — тихо, но очень четко сказал я. — За всех, кто не дожил до этого дня. Чтобы мы смогли. Чтобы мы были достойны».

«Чтобы мы смогли», — хором, глухо повторили остальные, и мы выпили до дна. Это был не просто очередной тост за победу. Это был ритуал. Клятва. Прощание с прошлым и торжественный обет на будущее.

Мы были больше не мстителями-изгоями, тенью на обочине мира. Мы стали хранителями. У нас был долгий, сложный, но светлый путь впереди. Путь созидания. А сегодня… сегодня мы были просто друзьями. Бандой. Семьей. Празднующей самую большую и самую важную победу в своей жизни. И это было бесценно. И это было прекрасно…

Егор Золотарёв, Сергей Карелин

Личный аптекарь императора

Глава 1

— Да где же этот манускрипт, кислота его раствори⁈

Я переворачивал сундуки, сбрасывал с полок свитки, высыпал на пол содержимое шкатулок и судорожно шарил взглядом по комнате.

— Видел же его лет десять назад, ну, может, двадцать. Неужели спёрли⁈

Я остановился и осмотрелся в очередной раз. Где же мне его ещё поискать? Только на него последняя надежда…

Древний друидский манускрипт я стащил у облезлой одноглазой колдуньи с острова Кайсс. В нём был записан рецепт одного-единственного эликсира под названием «Ликвор Двойственности». Именно с его помощью я и надеялся выпутаться из этой ситуации.

Внизу, у подножия башни, послышался грохот и треск. Пол под ногами вздрогнул, стеклянные колбы зазвенели. Эти харпийские негодяи появились внезапно! Смогли-таки разломать ворота, хоть я на них наложил три десятка заклинаний и облил эссенцией «Укрепления».

— Где же этот треклятый манускрипт⁈

Я схватился за дубовую кровать и рывком перевернул её. Ничего. Полез в камин и, не обращая внимания на сажу, проверил у задней стенки — ещё один мой тайник. Снова пусто. Неужели кто-то стащил? Старик-травник, что носит мне коренья из Запретного леса? Да нет, не может быть!

Далеко внизу раздался душераздирающий крик. Ага, одна из ловушек сработала. Отлично! Это их задержит на какое-то время, но если я сейчас же не найду книгу, то…

— Горгоново безумие! Да я ведь сам его засунул в старую крысиную нору!

Там точно никто не додумается искать. Мигом отодвинув кресло, опустился на колени и засунул руку в нору. А вот и он!

Небольшую книжонку в кожаной обложке покрывал толстый слой пыли и паутины. Я вытер её о рубашку и, смахнув со стола всё лишнее, с благоговением перевернул первую страницу. Почувствовав мою магию, руны загорелись, излучая