"Фантастика 2026-195". Компиляция. Книги 1-29 - Анна Чернышева

Потом подтянула к себе тарелку с горячей едой и начала осторожно есть. Глотать еду было больно, но желудок просил пищи. Дима возился на кухне, что-то раскладывал, иногда ронял крышки от посуды и тихо, под нос, матерился. Я допила чай с малиной и моментально вспотела, как в детстве. Потом меня потянуло в сон и я, укрывшись с головой, провалилась в беспамятство.

Из сна меня выдернула чья-то прохладная рука, которая уверенно взяла меня за запястье и положила на пульс тонкие пальцы. Я открыла один глаз и уставилась на сухонькую старушку, которая была одета в белоснежный врачебный халат и на шее носила чёрный стетоскоп.

— Проснулись, Танечка? — улыбнулась старушка. — Я Мария Фёдоровна, фельдшер. Ваш молодой человек просил приехать и осмотреть вас. Давайте откроем ротик, и я посмотрю, что же там у вас такое приключилось.

Она говорила слегка нараспев, как с ребенком. Возможно, раньше она была педиатром? Достала холодную железяку, которой лазят в горло, и я послушно открыла рот. Она поцокала, потом пощупала лимфоузлы под подбородком, на ключицах, и, судя по лицу, ничего серьёзного не обнаружила.

Потом выгнала Диму, застывшего у дверного косяка на кухню, и принялась прослушивать моё дыхание холодным стетоскопом, от которого я ёжилась. Я вопросительно посмотрела на неё и просипела: «Что со мной?»

— С вами, Танечка, обычный фарингит, который бывает очень неприятным. Хорошая новость — он пройдёт за неделю, если вы не наделаете глупостей. Плохая — он очень противный, потому что больно говорить, глотать и даже дышать. — Я согласно закивала, потому что воздух, который я вдыхала, тоже царапал моё бедное горло.

Она помолчала. Посмотрела куда-то мимо меня, кому-то кивнула, а потом добавила:

— А ещё у вас энергетическое истощение. Нельзя же так, милая моя, без остановки практиковать.

Я вытаращила на неё глаза и сделала удивлённое лицо. Уже даже открыла рот, чтобы задать свой вопрос, но она накрыла своей сухой лапкой мою руку и сказала:

— Можете ничего не объяснять. У вас тонкие тела истощены, и энергетическая оболочка вся в дырах. Что делали? Приворот? Отворот? Гадали?

Я усиленно помотала головой. Ничего такого я не делала!

— Я… спала, — просипела я. — И сны видела. Всё.

Мария Фёдоровна снова посмотрела за мою спину, будто советуясь с кем-то. Я тоже обернулась, но, конечно же, никого не увидела.

— Значит, сны были очень необычные. Так?

Я покивала.

— Так вы не практик? — настороженно спросила фельдшер. Я помотала головой.

— Странно. Галина Ивановна мне на вас жаловалась, да и я сама видела ваши энергетические нити… И вы сейчас болеете не просто так, а за практику, выполненную с нарушением всех техник безопасности. Себя не жалеете, и их, — она кивнула куда-то наверх, — тоже.

— А … Галина… — просипела я, но закашлялась и схватилась за горло.

— А Галина Ивановна пала жертвой вашего недоброго глаза, — усмехнулась Мария Фёдоровна. — Как человек и чиновник она, конечно, так себе, но такого точно не заслужила. Она уже несколько дней вся чешется и не показывается на людях.

Я испуганно мотала головой из стороны в сторону, как болванчик, и всячески открещивалась.

— Это не я, — получилось в итоге просипеть.

— Да вы, вы, я же чувствую вашу энергетику. Но, возможно, не специально. Такое бывает, когда не знаешь о своём Даре и разбрасываешься направо-налево. Давайте поступим так. Я вам оставлю обезболивающее и травки попьёте. Если всё будет нормально, то дня через три всё должно пройти.

Я закивала, и фельдшер начала собираться. Почувствовав панику, я схватилась за белый халат и потянула её на себя. Она усмехнулась.

— Свой телефон я оставила вашему молодому человеку, как нужно будет — звоните. И давайте без глупостей. Никаких снов, никаких ярких желаний. Просто ешьте, спите, и выздоравливайте.

С этими словами чудесная Мария Фёдоровна встала, взяла свой чемоданчик и пошла к выходу. Я же безумно радовалась, что в этом мире есть кто-то, кто сможет мне всё объяснить. Я не одна среди всех этих загадок, предков и прошлых жизней. У меня появилась … коллега?

***

Следующий день прошёл ровно так, как предписывала фельдшерица. Дима поил меня отварами, кормил картошкой пюре, бананами и мягким творогом. Ворчал, что должен сейчас плавать в реке, ловить раков и поедать их с пивом, а я сломала ему все карты.

Вообще, если честно, я впервые жила под одной крышей с мужчиной. И это был очень интересный опыт. Я смотрела, как он встаёт по утрам и делает зарядку, как школьник. Потом тягает гантелю, отжимается и мчится на пробежку. Спустя час возвращается мокрый, сразу после уличного душа, и благоухает гелем для душа. Мне обязательно приносит или мисочку клубники, или стаканчик малины, и, пока я поглощаю живые витамины, готовит нам завтрак.

Его рацион прост — каша, кофе и бутерброд. А ещё он — сладкоежка. Обязательно кладёт по две ложки сахара на кружку, а потом закусывает конфетой. С ним в доме поселяется какой-то новый запах, непохожий на наш с мамой домашний аромат. У нас квартира пахнет кремом для лица, ванильным сахаром и стиральным порошком.

Здесь же Томин дом пахнет пылью, какими-то железками и рыбой, которую Дима приволок с рыбалки и запихнул в морозильник прям так, как был.

Сегодня он решил её достать и разделать, и прямо сейчас он матерился на кухне, откалывая мороженые туши друг от друга. Я же слушала эти непривычные звуки и мне было очень хорошо. Никто не кудахтал над ухом, как это делала мама, если я вдруг заболевала. Мне не надо было самой заботиться о пище и лекарствах. Дима сам готовил, сам приносил мне питьё и таблетки, мерил температуру и отписывался Марии Фёдоровне о моём самочувствии.

Жар спал к вечеру, и хоть я ещё, преимущественно, молчала, но мне уже хотелось чем-то себя занять. И я решила поискать господ Мухиных, живших в Саратовской губернии в 1909 году. Если, конечно, всё это не выдумки моего воспалённого воображения.

Поиск выдал тему на генеалогическом форуме по однофамильцам Мухиных, советскую детскую писательницу Мухину-Петринскую, которая родилась в 1909 году. Книга памяти Саратовской области, посемейные списки Саратовских мещан… Я внимательно изучала каждую ссылку. Но либо речь шла о выходцах из бедных крестьян, как в случае