"Фантастика 2026-195". Компиляция. Книги 1-29 - Анна Чернышева

Тогда я принялась изучать историю Хвалынска. Судя по всему, мой яблоневый сад из сна и деревянный терем-дом находились где-то там. Город действительно именовался яблоневой столицей и там было много садов. А ещё известковые горы и известный лыжный курорт, куда зимой стекались толпы народа покататься.

Так… что ещё? До революции здесь осели множество старообрядцев. Но я, как ни старалась вспомнить, не смогла увидеть своим внутренним взглядом никаких религиозных предметов: ни распятий, ни картин, ни даже красного угла с иконами.

Ага, еще Хвалынск известен в связи с творчеством художника Петровым-Водкиным. Тоже мимо…

Очевидно, что мои Мухины не оставили сколько-нибудь значимый след в истории города, раз простым поиском в Яндексе я не могу ничего найти. Значит, надо зайти с другой стороны.

Каким-то ветром моя прабабка Варвара оказалась в Васильевке, в Самарской губернии. Соседняя область, конечно, но далековато от Хвалынска. Может быть, я смогу узнать что-то о Васильевке?

В Васильевке тоже есть яблоневые сады. В начале двадцатого века они были помещичьи, а теперь они заброшены. Кстати, помещичий дом тоже сохранился на берегу реки, но он несколько раз перестраивался, и сейчас там, вроде бы, живут несколько семей. И он совсем не похож на дом из моего сна.

Так, Васильевка… В середине девятнадцатого века деревню купил купец Васильев (неожиданно!), и до него она звалась Яблоньки. Понятно. Здесь жили государственные крестьяне, а помещичий дом был просто большой деревянной дачей, которую купец перестроил под свою летнюю резиденцию.

После революции дом национализировали и первое время там была школа-интернат, а потом дом поделили на квартиры и отдали четырём крестьянским семьям. Занятно. Что стало с Васильевым и его семьёй, в Википедии не сказано.

Здесь тоже глухо… Я почувствовала, что устала, и отложила ноутбук. С кухни запахло жареной рыбой и я неожиданно для себя сглотнула слюну. Чёрт, как же больно!

Я встала, накинула на плечи покрывало с дивана и поплелась на кухню. В центре неё колдовал высокий широкоплечий мужчина. Он был в летних шортах и без майки. На плече висело кухонное полотенце. На плите шкворчала обвалянная в муке рыба.

— Майку надень, — просипела я. — Жир от рыбы может обжечь.

«Ну и я не буду на тебя так откровенно пялиться», — подумала заодно.

Дима кивнул, но с кухни не ушёл. Отошёл подальше от плиты и спросил:

— Пить будешь? Горяченького?

Я кивнула и присела на табуретку у стола. На нём стояла кастрюлька, в которой я обнаружила дымящуюся варёную картошку. Тонко нарезанный бородинский хлеб, сало и початая бутылка коньяка красовались рядом.

— Коньяк будешь? — спросил Дима. — В чай?

Я кивнула. Очень хотелось попробовать всю эту деревенскую прелесть, но аппетита не было. А вот горячий алкоголь мог немного согреть горло и поубивать там всю мерзость, которая заставляет меня страдать.

Дима вышел из кухни, а когда вернулся, то на нём уже была серая майка с коротким рукавом, а в руках две хрустальные стопки.

Не-не-не, — покачала я головой. — Мне в чай.

Себе Дима налил коньяку в рюмку, мне в чай, а потом поставил в центр стола деревянный кругляш, а не него сковородку с жареными рыбьими стейками. Мой желудок заурчал ещё раз.

«Ладно, — подумала я, — съем кусочек и хватит».

Спустя полчаса мы опустошили сковородку, а коньяк благотворно подействовал на мой организм. Я вспотела, как после малины, и чувствовала, как струйки пота стекали по моей спине под майкой и покрывалом с дивана.

— Ну что у тебя там с кладбищем, рассказывай, — начал разговор Дима. А я и забыла, что в прошлый раз сама всё ему рассказала.

— Ты шутишь? — просипела я и помотала головой, а затем показала на горло.

— Я слышал, о чем вы с Марьей Фёдоровной шептались, — посмотрел он на меня и помолчал. — Ты колдовать, что ли, начала?

Я ещё сильнее затрясла головой, думая мимоходом, что она сейчас точно отвалится. Чёртово горло! Толком не могу говорить, а тут такая тема нарисовалась интересная.

— Она, говорят, местная знахарка. И таблетки, и травки назначит, а иногда руки подержит над раной, и та закрывается, практически на глазах. И на тебя она как-то недобро смотрела, — подытожил Дима. Я пожала плечами. — Ну ладно, не хочешь, не говори. Тебе виднее. Только кого тебе привораживать? Женатика, что ли, твоего?

Дима захмелел и явно решил высказаться. Я сделала удивлённое лицо и посмотрела на него с вызовом.

— Ну а ты думала, я не замечу? Он же даже обручальное кольцо не снимает, мне вон щёку им рассёк. Я не мог не заметить. Зачем он тебе нужен, Тань?

Я опять пожала плечами. Мне начинал нравиться этот монолог, где я могла только вздыхать и ничего не говорить.

— Что он там тебе уже предлагал? Развестись, имущество поделить? Сроки уже конкретные называет?

Я покачала головой. Никаких сроков.

— А сколько вы уже вместе? — я показала ему указательный палец. — Год?

Кивнула.

— А ты не боишься залететь от него?

Я вытаращилась на него и медленно покачала головой.

— А зря. Судя по тому, что ты мне рассказывала, мама твоя залетела от женатого. А бабушка? Про неё уже что-то знаешь?

Знаю. Родила маму безмужняя, от кого — никто не знает. Был ли он женат? А почему бы и нет?

Но для Димы я отрицательно покачала головой.

— Ну вот и ты залетишь и будешь растить ребёнка одна. Потому что если бы он хотел — уже бы развёлся давно. — Дима опрокинул в себя рюмку и закусил поджаристым куском картошки. — И ты тоже будешь молчать, как так получилось. Или наврёшь своей дочке, что папка её — космонавт. На орбите летает.

Дима противно хохотнул, а мне разговор перестал казаться забавным. Да какое право он имеет меня осуждать? Кто он вообще такой? Сам не женат — я покосилась на его правую руку — а отчитывает, как заправская сваха. Или как мой отец, кем он точно не является.

— Прекрати, — просипела я и отвернулась.

— А что прекрати? Ты когда башку свою юную включишь? Ты хочешь продолжить ваш род несчастных любовниц? Твои бабки да прабабки замужем вообще бывали? — Диму явно несло, но он не собирался останавливаться.

— А сам? — выплюнула я ему в лицо. Меня