Великий диктатор 1-5 - Alex Berest

И пока фельдфебель бегал и осматривал поле боя, я начал инструктаж бронеходчика.

— Йоха, у тебя полный бак огнесмеси? — и дождавшись его подтверждающего кивка, продолжил. — Там, впереди, кирпичная двухэтажка. Подъезжай к ней метров на тридцать и дай четыре залпа. Сначала, по окнам первого этажа, а затем по второму. Броня у тебя хорошая, так что волноваться тебе не стоит. Ну а мы ещё тебя и огнём прикроем, постреляем по окнам. Давай, действуй.

Мой наспех разработанный план вполне удался. Мы успешно сожгли дом с оборонявшимися германцами и двинулись дальше, вглубь квартала. Часть населения города сбежало ещё в прошлом году, а оставшихся выселили из прифронтовой зоны пару месяцев назад. Так что мы жгли дома, не боясь, что там окажутся гражданские. И благодаря этому двигались на удивление быстро, оставляя за собой сплошную полосу пожарищ.

И уже к обеду добрались до железнодорожного вокзала Пиллау, который безуспешно пытались взять штурмом стрелки Абхазского полка. Но, понеся значительные потери, откатились назад, в ожидании подкреплений. В отличие от абхазцев, у нас безвозвратных потерь пока ещё не было. Только раненые, которых оперативно эвакуировали в тыл санитары из госпиталя.

— Как будем вокзал брать, капитан? — разговаривая громче обычно, явно из-за контузии, поинтересовался у меня штабс-капитан Русских, сверкая на всю округу белыми бинтами на голове. — Артиллерии у нас нет. Мы попробовали штурмовать и уже умылись кровью. Теперь ваша очередь, — злорадно ухмыльнулся он.

— Сейчас всё решим, капитан, — заверил я русского офицера и, прильнув к окулярам стереотрубы, принялся изучать остатки привокзальных строений.

Сам вокзал был деревянный и сгорел, судя по всему, ещё во время утреннего боя. А вот длинные кирпичные грузовые пакгаузы на станции германцы превратили в хорошо укреплённые огневые точки. И их оттуда даже с помощью нашего огнемёта выкурить будет проблематично.

— Карл, — позвал я адъютанта. — Обеспечь нас связью и отправь гонца к авиаторам, пусть поднимают своих птичек и раздолбают с воздуха все строения в районе пассажирской станции. Целеуказание дадим ракетницами.

Но что-то мудрить с авиацией нам не пришлось. Внезапно во вполне ясную картину боя вмешался неожиданный фактор в лице русского императорского флота. Как позже выяснилось, из Либавы по срочному вызову пришла эскадра линейных кораблей в составе пяти броненосцев: «Император Павел I», «Слава», «Орёл», «Бородино» и «Андрей Первозванный». И, не удосуживаясь даже узнать о проводящейся сухопутной операции по взятию назад Пиллау и согласовать свои действия с армейским начальством, сразу открыли по городу и по всем кто в нём находился беглый огонь из всех орудий.

Хорошо, что мы вышли к вокзалу со стороны внутренней бухты и смогли укрыться от неожиданного союзного огня за высокой железнодорожной насыпью и прибрежными холмиками. Хуже всего пришлось германцам и драгунам из Новороссийского полка. Досталось так же и казакам с лифляндцами, укрывшимся в остатках береговых батарей.

— Германцы! Нас атакуют германцы! — размахивая руками съехал с бугра один из наблюдателей, оставленных наверху.

— К бою! — пронеслось по нашему импровизированному лагерю.

И все, подхватив оружие, полезли назад, к железнодорожной насыпи. Мне даже и покомандовать особо не пришлось, со всем великолепно справились унтер-офицеры. Набегающего противника встретили плотным ружейно-пулемётным огнём. Тевтоны, явно не ожидавшие такого сильного пулеметного огня, вначале залегли, а затем и побежали назад, в руины пакгаузов.

Как позже выяснилось, первый же трехсотмиллиметровый снаряд, прилетевший с моря, угодил прямиком в штаб, и остатки двух пехотных батальонов лишились почти всех обер-офицеров. Промариновавшись ещё несколько минут под сплошным потоком тяжёлых снарядов, младшие командиры разрозненных частей четырнадцатого армейского корпуса великого герцогства Баден приняли решение атаковав нас, выбить с побережья и самим укрыться за холмам.

Вот только они не учли, что у нас в каждом стрелковом отделении было по ручному пулемёту. Так что их атака захлебнулась в ливне свинца, так толком и не начавшись. А ещё через десять минут германцы выкинули белый флаг, предпочтя плен в безопасном укрытии гибели от продолжавшегося артиллерийского обстрела с моря. Пришлось выделять людей на приём, разоружение и оказание первой помощи. А заодно организовать и перепись военнопленных.

— Двести сорок два нижних чинов и унтер-офицеров. Двенадцать младших командиров. Но они все ранены и без сознания. Их надо срочно в госпиталь, — отчитался мой адъютант, которого я послал проверить, как организовали содержание пленных. — Разместили их за крайним холмиком. Нам, конечно, пришлось потеснится, но, в целом, неудобства это не вызывает.

— А кто ими командует, если все их офицеры без сознания?

— Обер-фельдфебель. Сейчас, имя найду. Я же записывал. Вот. Адольф Шиклегрубер…

— Кто-кто? — я подумал, что ослышался. — Именно, Адольф и именно Шикльгрубер?

— Так точно, мой диктатор. А что не так?

«Так, стоп» — остановил я себя мысленно. Это точно не тот самый будущий главный нацист всех времен и народов из моего первого мира. Тот был с рождения Гитлером. А Шикльгрубер, вроде, девичья фамилия его матери. Да и был он, вроде, только ефрейтором. Хотя могу и путать. В любом случае надо сходить, проверить.

— Пойдём, Карл, покажешь мне этого фельдфебеля, — скомандовал я адъютанту.

…..

Стоящий по стойке смирно передо мной германский унтер-офицер точно был не тем, на кого я подумал. Во-первых, росту в нём было почти под два метра. Во-вторых, был он абсолютно лыс. И в третьих — ему было явно далеко за сорок лет.

— Господин гауптман, — вытянулся этот гигант по стойке смирно, когда я приблизился к нему.

— Тебя звать Адольф Шигльгрубер?

— Так точно, господин гауптман. Моё имя — Адольф. Но фамилию ваши люди записали неверно. Я — Циклегрубер. Что-то случилось? Я могу чем-то помочь?

— Я понял тебя, — кивнул я обер-фельдфебелю, проигнорировав его вопросы, и задал свой, уточняющий. — Значит, ты никакого отношения к людям с фамилией Гитлер не имеешь?

— Хитлер? — искренне удивился германец. — Никак нет, господин гауптман. Моя матушка, царствие ей небесное, была в девичестве Мюллер. А мой батюшка стал приёмным сыном клана Циклегруберов которых все знают в Юберлингене. А до этого он был Борманом. А что касается Хитлеров, то у нас в роте их целых два. Макс и Адам. Позвать их, господин гауптман?

— Зови, — обреченно махнул я рукой, уже пожалев, что затеял этот разговор.

Вызванные унтером рядовые под описание внешности будущего фюрера Германии ну никак не попадали. Были они примерно в таком же в возрасте, что и их начальник. И к тому же, один был огненно-рыжим, а второй имел жутко горбатый нос, которому позавидовал бы любой горный орёл. И оба твердили, что они не Гитлеры, а Хитлеры. А так же клялись и божились,