"Фантастика 2026-86". Компиляция. Книги 1-24 - Женя Юркина

Флори удалось немного оторваться, но деревенские знали местность намного лучше. Спасаясь от погони, она продралась через заросли терновника, чтобы срезать путь, и неожиданно выскочила к реке. В лунном свете она, широкая и прямая, выглядела как стальной настил, но его крепость была обманчивой, коварно заманивающий на тонкий лед. Флори пробежала вдоль берега, надеясь отыскать мост, и заметила вдалеке темный силуэт водяной мельницы. Там, подумалось ей, должна быть переправа.

Вскоре она добралась до крохотной пристани, разбитой и наполовину утопшей.

Спрятаться было негде. Голый берег полумесяцем очерчивал русло замерзшей реки и лежал как на ладони.

Чувствуя, что сил почти не осталось, Флори свернула к мельнице, где могла укрыться и переждать, пока преследователи, возомнившие себя спасителями заблудшей души, не устанут. Главное, набраться терпения и сидеть тихо, чтобы не выдать себя.

Разбухшие лопасти и каменный желоб, по которому прежде текла вода, обросли острыми сосульками. Нырнув под них, Флори оказалась в темном пространстве, где замерзшие механизмы дремали без работы, и прильнула к стене.

Сердце тяжелым кулаком стучало в груди, горло горело, будто обожженное. Не шевелясь и едва дыша, Флори слышала, как преследовали остановились совсем рядом, чтобы перевести дух и осмотреться. Они направлялись прямиком к мельнице, освещая путь фонарем. Сбежать незамеченной Флори уже не могла. Оставался один путь – к жерновам. К ним вела шаткая лестница, проходящая между механизмов для помола зерна. Флори начала подниматься, цепляясь за перекладины. Разбухшее дерево было покрыто ледяным панцирем, пальто, набравшееся влагой, мертвым грузом висело на плечах. Все играло против нее, а она отчаянно карабкалась наверх. Флори почти добралась до площадки, когда ее нога соскользнула с перекладины, и тело, лишенное опоры, сорвалось вниз.

Глава 23

Дом заблудших душ

Илайн

Во всем необъятном доме Уолтонов был только один кабинет, что сужало поиски до комнаты в конце коридора. Илайн могла пройти все его изгибы и повороты с закрытыми глазами, по памяти, и тем более не нуждалась в лампе.

Ночной мрак лился из стрельчатых окон над лестничным маршем и слабел у двери, очерченной тусклым светом. С первого дня переезда Риз объявил этот дальний угол своим кабинетом, и, если пропадал надолго где‑то в пространстве дома, искать его следовало там.

По своему обыкновению, он сидел за столом, опершись на него локтями и положа подбородок на сцепленные пальцы. Риз не слышал, как отворилась дверь и в комнату проскользнула Илайн. Все, что его увлекало и беспокоило, находилось в его голове. Он заметил ее, только когда она присела на край стола – тень, нависшая над ним.

– Пришла сказать, что уже ночь на дворе. Если ты вдруг не заметил.

Риз бросил рассеянный взгляд на окно, словно проверяя, что его не обманывают, и изобразил удивление. В его мыслях не существовало времени, а потому он никогда за ним не следил. И на этот раз у него было оправдание:

– Флинн прислал письмо.

– И что там, за Перевалом? – спросила Илайн, обратив внимание на бумаги, разложенные на столе. Риз сгреб пару листов и придвинул к ней поближе, чтобы она прочитала сама.

В письме Флинн сообщал, что нашел трех пострадавших безлюдей. Дом над пропастью обрушился вскоре после гибели хартрума. Шаткая конструкция, балансирующая на краю скалы, лишилась поддерживающей силы и обвалилась. Поэтому Флинн мог полагаться лишь на заключение домографа: согласно официальным бумагам, хартрум располагался в гостиной. Сердцем дома служил старинный камин с изразцами, расписанными вручную. Когда они пропали, вину возложили на лютена. Тот не смог объяснить, куда исчезло главное сокровище, без которого безлюдь погиб.

Из этих скудных данных Илайн сделала бы тот же вывод. Лютен не мог попросту «не заметить», что творилось с его безлюдем во время разрушений. Все равно что не почувствовать, как тебе выдирают зуб. Однако заметка Флинна, сделанная позже и втиснутая между строчек, все объясняла. Он выявил странное совпадение: оба лютена находились в своих домах и ничего не слышали, а наутро жаловались на головную боль, тошноту и слабость. Флинн предполагал, что на них воздействовали усыпляющим эфиром.

– Какой изобретательный гад… – присвистнула Илайн. – Возможно, и Ржавый дом ограбили тем же способом?

– Похоже на то, – мрачно ответил Риз. Любое упоминание этого безлюдя возвращало его к мыслям о проваленной сделке.

Илайн прикусила язык и вернулась к записям. Следом за этим Флинн рассказывал о том, как исследовал Дом с портретом. Безлюдь имел богатую историю и необычную силу, подпитывающую портрет давно умершего человека. Редчайшее, но безвозвратно утраченное явление. В разрушенном хартруме Флинн застал голую окровавленную стену и выцветший холст, где едва угадывались линии человеческого лица.

В ходе разбирательств вскрылся еще один случай за Перевалом. Прежде чем отправиться в болотную глушь, где стоял дикий безлюдь, Флинн написал письмо, чтобы поделился результатами изысканий и предположениями, что свой путь разрушитель начал за Перевалом, а уже позже переметнулся на другие земли.

– И с кем мы имеем дело? – спросила Илайн, смахнув с лица волосы. – Человек интересуется безлюдями, знаком с медициной и преследует какую‑то важную цель. Есть идеи?

– Точно могу сказать одно: никакого бунта лютенов или чего‑то вроде того, о чем мы предполагали, здесь нет.

– И? Это как‑то поможет в поисках Фло?

Риз устало потер глаза, взяв паузу, а потом честно признался:

– Не знаю. Но надеюсь, что мы на правильном пути.

Собранная информация едва ли проливала свет на исчезновение Флори. Они могли долго изображать из себя пытливых исследователей, увлеченных загадкой о разрушенных безлюдях, и топтаться на месте. А нужно ли?

Илайн раздраженно вздохнула. Ей не нравилось бездействовать, но еще больше не нравилось делать что‑то бесполезное, попусту сотрясая воздух.

– Злишься на меня? – Голос Риза вытащил ее из раздумий.

– Я злюсь на обстоятельства. – Она постаралась придать своему голосу мягкость, но засомневалась, что ей удалось.

Риза устроил и такой ответ. Убедившись, что не попадает под ее гнев, он вернулся к письму, планируя разобрать его по деталям, как сложный механизм. Его решительный настрой стал очевиден, когда он вытащил из-за уха карандаш. Если Ризу было что начертить или записать, значит, в его голове успела сформироваться мысль, которую он счел достойной.

В нынешнем деле Илайн могла посодействовать ему разве что своим отсутствием. Она соскользнула со стола, клюнула Риза в висок и ушла.

Она миновала лестничный пролет и свернула в ответвление коридора, ведущее в восточное крыло. Половину его занимала их спальня, а остальное пространство отводилось под две