Фантастика 2026-100 - Вадим Фарг

— Охрана? — он отставил чашку, глядя на меня с искренним удивлением. — Вы, кажется, перепутали адрес, мой дорогой. Мы — «Гильдия Истинного Вкуса». Общество ценителей, меценатов, хранителей традиций. Мы не частная военная компания. У нас нет наёмников с дубинами.

— У вас есть ресурсы, — жёстко сказал я. — У вас есть деньги.

— Мы боремся влиянием! — пафосно заявил он, поднимая палец вверх. — Интригами, экономическими рычагами, лоббированием законов. Мы не мараем руки в уличных драках с какими-то южными дикарями. Это вульгарно. Разбирайтесь со своими проблемами сами, Белославов. Вы же у нас герой из телевизора. Вот и геройствуйте.

Я смотрел на него и видел не аристократа, а пустое место в дорогом костюме.

— Тогда зачем вы мне? — спросил я тихо. — Если вы не можете защитить свои активы… а я сейчас ваш главный актив… то кто вы? Бесполезный клуб по интересам для скучающих пенсионеров? Вы хотите войны с Яровым, но боитесь даже чихнуть без разрешения.

Лицо Воронкова пошло пятнами.

— Вон! — взвизгнул он. — Вон отсюда, халдей!

В этот момент от окна отделилась тень. Баронесса Оври, которая до этого молчала, медленно подошла к нам. Шелест её платья был похож на змеиное шипение.

— Константин, не кипятись, — промурлыкала она. — Тебе вредно, давление подскочит.

Она встала у меня за спиной. Я почувствовал запах её духов, от которого мгновенно закружилась голова. Это были не духи, а магия.

Её руки легли мне на плечи. Ладони были горячими, почти обжигающими.

— Ты такой напряжённый, Игорь, — прошептала она мне на ухо. Её дыхание щекотало кожу. — Такой… горячий, когда злишься.

Воздух вокруг нас словно сгустился. Я почувствовал, как мысли начинают путаться. Гнев на Воронкова куда-то уходил, сменяясь странной, вязкой апатией и… желанием. Желанием повернуться, обнять эту женщину, сделать всё, что она попросит.

«Соглашайся, — шептал голос в голове. — Зачем тебе эта война? Зачем тебе сестра? Здесь тепло, здесь безопасно. Просто кивни…»

Грубая, но эффективная ментальная атака. Она пыталась взломать мой мозг, превратить меня в послушную куклу, как, наверняка, делала это с десятками других мужчин.

Но она не учла одного.

В моей крови уже несколько дней растворялся дикий мёд. Магия леса, древняя и яростная, которая не терпит чужих ошейников. К тому же моя родовая магия, работающая подобно щиту от вот таких вот ментальных нападок.

Как только я почувствовал липкое касание к своему разуму, внутри меня что-то щёлкнуло, словно вспыхнула искра в сухом стогу. По венам прокатилась горячая волна, выжигая чужой морок. Запах мускуса перестал быть дурманящим, он стал приторным и тошнотворным, как запах гнилых цветов.

Я медленно поднял руки и снял её ладони со своих плеч. Сжал её запястья, не больно, но достаточно сильно, чтобы она поняла: я здесь хозяин. Повернувшись в кресле, я посмотрел ей прямо в глаза. Зрачки у неё были расширены, она ждала покорности. Но увидела только насмешку.

— Баронесса, — произнёс я спокойно, не отпуская её рук. — Ваши чары, возможно, работают на стареющих графов, у которых проблемы с потенцией и самооценкой. Но у меня иммунитет к дешёвым фокусам.

Она ахнула, пытаясь вырваться, но я держал крепко.

— И, кстати, — добавил я, чуть морщась. — Смените парфюмер. Слишком много амбры. Пахнет как в дешёвом борделе, а не в аристократическом салоне.

Я разжал пальцы. Оври отшатнулась, потирая запястья. На её лице проступило удивление. Впервые (ну, хорошо, ещё раз, но опять же я) за много лет ей отказали.

Воронков сидел с открытым ртом, забыв про свой чай.

В глазах баронессы мелькнула искра. Не злость, а интерес.

— Ты дерзкий, — выдохнула она, и в её голосе зазвучали новые нотки. — Мне это нравится. Редко встретишь мужчину, у которого есть стержень, а не только амбиции.

Она обошла стол и села напротив меня, закинув ногу на ногу.

— Хорошо, Игорь. Ты прав. У нас нет армии. Константин — трус, а остальные слишком дорожат своими шкурами. Но… я поговорю с Долгоруковым.

— С Долгоруковым? — переспросил я.

— Граф единственный в Совете, кто носил погоны, — пояснила она, поправляя причёску. — У него остались связи. Отставные офицеры, ветераны «не произошедших» войн… Люди, которые скучают без дела и любят деньги. Я не могу ничего обещать, но я попрошу его. Ради… активов.

Она улыбнулась, и эта улыбка была острее ножа.

— Это всё, что я могу предложить.

Я встал. Разговор был окончен. Да, я получил крохи, жалкую подачку, но это было лучше, чем ничего.

— Поговорите, — кивнул я. — И побыстрее. И помните, Изабелла: если Синдикат сожжёт мою кухню, вам снова придётся работать самим. А вы, как я погляжу, от этого отвыкли.

Я развернулся и пошёл к выходу, не прощаясь с Воронковым.

— Мы связаны, баронесса! — бросил я через плечо уже у дверей. — Хотите вы этого или нет.

Выйдя на улицу, я жадно вдохнул морозный воздух, пытаясь выветрить из лёгких запах приторных духов и лжи.

Гильдия оказалась именно тем, чем я её и представлял, читая файлы Фатимы. «Бумажный тигр». Красивый, раскрашенный фасад, за которым скрывается пустота, трусость и гниль. Они могут плести интриги, могут подписывать смертные приговоры из своих кабинетов, но когда дело доходит до реальной драки — они беспомощны.

Надеяться на них, значит подписать себе приговор. Долгоруков, может, и поможет, но это будет не скоро. А Синдикат не будет ждать. Мне нужны реальные союзники. Люди, которые не боятся крови и грязи. Или информация, которая заставит бандитов отступить.

* * *

Небо над Стрежневом нависло грязной ватой, угрожая новым снегопадом. Я вернулся в отель, чувствуя себя так, словно меня пропустили через мясорубку, но фарш получился жилистым и невкусным. Аристократы оказались бесполезны. Но оставался ещё один вариант — порт.

Я пнул ножку кресла.

— Подъём, хвостатая гвардия!

Из-под обивки показалась заспанная морда Рата. Он щурился, дёргая усами, и всем своим видом выражал глубочайшее презрение к жаворонкам.

— Ты время видел, шеф? — проскрипел он, зевая так, что я разглядел его жёлтые резцы. — Порядочные фамильяры в такую рань только переворачиваются на другой бок.

— Порядочные фамильяры не воруют круассаны у продюсеров, — парировал я, надевая пальто. — Собирайся. Едем в порт.

При слове «порт» уши Рата встали торчком.

— Порт? Значит, сыр? Импортный? — в его глазках зажёгся корыстный огонёк.

— Возможно. Если хорошо поработаешь.

Мы вышли из отеля, но направился я не сразу к докам. Мне нужен был ключ к сердцу человека, который видел всё и которого ничем не удивить.

Такси притормозило у маленькой антикварной лавки в старом центре.

Я долго искал то, что могло бы помочь. Перебирал серебряные ложки, фарфоровые