"Фантастика 2026-163". Компиляция. Книги 1-22 - Алексей Иванович Ефимов

class="p1">— Все это очень серьезно, — наконец сказал он, — я немедленно займусь необходимой подготовкой. Прежде всего, мне нужно съездить в «Золотые сады» — выяснить, как скоро мы сможем отправить на юг гекс, и, заодно, освежить свои познания — я давно не занимался нейрокибернетикой.

Он отошел к окну, поднимая шторы. Слабый свет туманности смешался с тусклым светом лампы, свисавшей на длинном шнуре с потолка.

— Я давно мечтал о чем-нибудь подобном, — он вдруг рассмеялся. — Когда меня учили нейроуправлению, я представлял, как поведу в бой сотни, тысячи гекс, послушных, как машины. Нет! Еще послушнее — ведь у машин нет воли к достижению поставленной цели. А вместо этого мне приходится заниматься такой ахинеей! Выуживать всякие намеки, которые никому не нужны, — его серые глаза зло сверкнули из-под упавших на лицо волос. — Если бы вы знали, что мне приходится сносить от моих подопечных! С гексами мне было проще.

Он прошелся по комнате, едва не танцуя от радости.

— Черми Эрно — убийца и палач, — сказал Вэру, — и с ним тебе придется быть… осторожным. Если он увидит в тебе слабость, он раздавит тебя.

— Я сделаю все, что в моих силах, — Маоней подошел вплотную к экрану, — и не отступлюсь, даже если мне придется сражаться — пусть и с Эрно! Но ведь тебе тоже придется сражаться — в куда более опасном бою! Я не знаю, что это такое — я не физик — но явно очень опасное. Когда я стоял на крыше, мне показалось… я боялся, что распадусь, исчезну в хаосе, и весь мир — тоже!

Вэру и Найте удивленно переглянулись.

— Поэтому — будьте осторожнее!

Анмай задумался.

— Исчезнуть в хаосе? Впрочем, тогда, на крыше Цитадели, я боялся именно этого! Что поднявшаяся из пустоты тьма поглотит меня, и мои чувства предупреждали, что опасность уже близка! И вообще, что значит — исчезнуть в хаосе? Что сдерживает хаос? Что порождает? Энергия протонов при столкновении встречных пучков возрастала в квадрате… этого может оказаться достаточно, чтобы… О! Мы и предположить не могли, что эта теория окажется верной — но если так, то…

Анмай вдруг замер с широко открытыми глазами — как человек, который увидел чудо.

— Так что же это? — спросил Найте. — Эй!

Анмай удивленно взглянул на него.

— Что? Ну, можно сказать, что наша цивилизация только что перешла порог и стала взрослой. Мне самому это кажется невероятным, но я чувствовал это.

— Чувствовал что? Хватит говорить загадками! — Найте начал злиться.

Глядя на него, Анмай вдруг рассмеялся.

— Если я ошибусь, вы будете разочарованы очень сильно. Еще меньше мне хочется, чтобы надо мной смеялись. Если это действительно правда, вы узнаете об этом не от меня. Сейчас мне придется вас покинуть, но мы будем поддерживать постоянную связь. Найте, открой наконец выход — я не хочу сидеть здесь вечно!

Найте кивнул, нажимая нужные кнопки. Сквозь раскрывшиеся двери Анмай вышел из зала и, миновав мост и лабиринт, попал в сумрачный туннель. Здесь ничего не изменилось. Он присел у стены. Ему показалось, что все происшедшее ему лишь приснилось и ощущение реальности упорно не желало возвращаться.

Его отвлек писк телефона. Слабый голос Найте произнес:

— Анмай, мы опоздали. Началась война.

Глава 3

Тот, кто решает…

И сколько лет народ голодный

Все бродит по цепи кругом.

Идет направо — штык наводят,

Налево — казаки стоят.

Там чудеса: патрули бродят

И мирных жителей громят.

«Паяцы», 1906, N1.

— Что еще случилось?

— В Кен-Каро к мятежникам присоединились полицейские — их-то «не убивали как собак», — и части Внутренней Армии.[10] Это дело городских властей — вся Ирмийская область давно ждет лишь повода для бунта. ЧК сообщает, что долго они не продержатся — по ним уже бьют из танковых орудий. Основные силы истребителей остановлены у реки Кару — там взорван мост. Что делать?

— Для начала объясни, почему так случилось. Опять отличился Черми Эрно?

— Да. Он приказал вертолетчикам расстреливать людей на улицах. В ход пошли и ракеты.

— И они подчинились? В таком случае наша Внутренняя Армия не мятежники, а герои, защищающие город от убийц! Так им и передай!

— Да, но… — Найте подумал. — Черми объявит предателями нас! Это гражданская война!

— Сомневаюсь, что Черми кто-то поверит. В конце концов, он зашел слишком далеко. Нам придется от него избавиться — хотя, может быть, и не сейчас. Передай всем нашим частям, чтобы они оставались на местах. Если кто-то откажется подчиняться — он мятежник. Точка. Сейчас главное — прекратить стрельбу, даже силой, если не выйдет иначе. И если вертолеты Черми опять будут стрелять по людям — сбивайте! Передай Внешней Армии — они разбираются в таких вещах. Главное — прекратить сражение. Остальным пусть займется Маоней Талу.

— Но ведь он только…

— Один из нас!

— Но он настолько молод…

— Да? А сколько лет тебе? А мне? Я же говорил, что это будет нелегко! И еще — Бору дает явно недостоверные сведения. Это должно быть интересно для тебя! Похоже, осталось еще немало прохвостов, избежавших внимания ЧК во время Второй Революции и готовых при первой же возможности предать нас. Вспомни — они почти погубили нас, но тридцать лет назад мы от них избавились, как думали, навсегда. Здесь главная опасность. Если устраним ее, можно будет заняться остальными.

— Но, Анмай, я…

— Удачной работы, Найте!

Анмай прервал связь, поднялся и пошел по коридору. Через несколько секунд он понял, что идет прочь от лифтов, усмехнулся и пошел дальше. Стремление к публичности прошло у него раз и навсегда еще семь лет назад — после того, как пятнадцатилетний Йоолэй Халлэ въехал в толпу собравшейся в его честь молодежи на грузовике с тонной взрывчатки. Триста пятьдесят человек было ранено, полтораста, в том числе восемь прикрывших его своими телами охранников убито — просто потому, что оказались между ним и убийцей. Сам он отделался всего несколькими ссадинами и сильной головной болью — результатом контузии. Эта боль быстро прошла, но ужас от случившегося остался. Быть под непосредственной охраной он тоже избегал — хотя бы из жалости к охранникам. В конце концов, им доставалась собачья работа. Бесконечное ожидание возможной в любой миг атаки выматывало нервы и порой приводило к тому, что охранники сами начинали мечтать о том, чтобы случилось какое-нибудь несчастье — что угодно, кроме напрасного ожидания нападения. А мечтам ведь свойственно сбываться — или претворяться в реальность…