Тёмная суть - Анастасия Командор

– Что я слышу! – в притворном восхищении округлила глаза Жатва. – Похвала от самого хозяина? Вот так сюрприз.

Левой рукой, которая болела не так сильно, Веллан потянулся к кружке. Вино всегда было лучшим лекарством от любых ран.

– Мне больше нравилось, когда ты молчала, – протянул он и сделал большой глоток.

Жатва фыркнула и отвернулась, однако послушно замолкла. А ведь он даже не приказывал ей. Но Веллан настолько вымотался за день, что не хотел обременять себя лишними размышлениями о каре. И без того проблем достаточно. Следовало решить, что делать дальше, и как можно скорее.

Дверь без стука отворилась. Появившийся на пороге Эммерих махнул рукой, когда Истребители поднялись поприветствовать его.

– Смотрю, тебе тоже досталось, – кивнул он на стягивающую ребра капитана повязку. – Похоже, твой друг теперь единственный оставшийся в живых лекарь.

– А ты, смотрю, отделался легким испугом, – ответил Веллан.

– И глубокими душевными травмами. Но у вас тут есть отличное лекарство.

Эммерих занял пустующий стул, на котором иногда сидела молчаливая послушница Мирт, и налил себе вина. Под глазами кронпринца залегли глубокие тени, а на рукавах рубахи остались пятна засохшей грязи. Даже его обычное высокомерное самодовольство куда-то делось.

«Видно, виной всему горький вкус первого в жизни поражения, если не считать того случая с нужником», – усмехнулся про себя Веллан.

– Итак.

– Что?

– Не терпится послушать историю о том, как сын короля Фаррахая стал командиром отряда Истребителей.

По лицам товарищей Веллан видел, что им тоже интересно узнать кое-что новое о своем командире. Прежде он не затрагивал темы прошлого или семьи на редких посиделках за кружкой вина по вечерам, да и сейчас особого желания не испытывал. Они бы допытываться не стали, но вот Эммерих, со своим талантом ковырять старые раны, не отстанет.

–Ублюдок короля Фаррахая, ты хотел сказать. – Веллан в несколько мелких глотков осушил кружку и потянулся к кувшину. – Что ж, раз это больше не тайна, а ты не заподозришь меня в шпионаже и не казнишь… Мой отец – приемный отец – служил во дворце стражником, а мать работала на кухне. Как-то раз прежний король Граймунд прибыл с визитом в Дертбург и после утомительных деловых переговоров решил развлечься. Надеюсь, не нужно уточнять, какие именно развлечения его интересовали. У себя-то он такого не позволял: не стоит срать там, где спишь. Но здесь, за сотни миль, уверенный, что никогда больше не вернется…

Истребители, не привыкшие к личным темам, неловко уставились в свои кружки. На лице кронпринца отразилось понимание.

К хренам эту жалость. Сожаления – пустая трата времени.

Веллан продолжал безучастно, словно говорил совсем не о своей семье:

– Матушка попалась ему на глаза. Она не могла отказать – это была не просьба. И не могла никому пожаловаться, ведь ее в лучшем случае просто выкинули бы. Отец, конечно, тоже ничего не мог сделать. К тому моменту у них было трое детей, и всех надо кормить. Так что он решил выдать ребенка за своего. Он был хорошим отцом, не делал различий между мной и родными детьми. Даже пропихнул в военную академию, надеясь обеспечить мне нормальное будущее. А о настоящем отце я узнал случайно, во время второго визита Граймунда.

Веллан сделал еще несколько глотков.

– Мать все еще работала на кухне, отец уже лишился руки и больше не мог служить в страже. Они едва сводили концы с концами. Матушка хотела попросить немного денег в обмен на обещание сохранить мое происхождение в тайне. – Он невесело усмехнулся, указав на свое лицо. – Сложно не заметить сходство, когда знаешь, кто мой папаша, да? Спустя столько лет дело не обошлось бы убийством одного безымянного младенца. Это уже был бы скандал, учитывая, что Граймунд привез с собой все свое поганое семейство. Король оказался невероятно щедрым и предложил помочь моей семье с переездом в Тайфри, что как раз на границе с землями Фаррахая. Не знаю, может быть, у него проснулась совесть. Или он просто решил подстраховаться на случай, если Ингольв вдруг умрет. Вот так моя семья оказалась здесь. Граймунд обещал, что позаботится о них, что не причинит вреда. Ну а Ингольв затаил обиду.

В комнате стало тихо: товарищи то ли ждали продолжения, то ли просто пытались подобрать слова сочувствия.

– Ого. А я-то все это время был уверен, что твои родичи на окраины Дертбурга переехали, – проговорил Эммерих.

Веллан сомневался, что его высочество хоть раз думал о них. Людям вроде него плевать на всех. Лорды не утруждают себя запоминанием имен прислуги, которую легко можно заменить.

– Если с копанием в моем прошлом – всё, предлагаю посмотреть правде в глаза. Мы в полной жопе. Не знаю, что собираешься делать ты, но я найду Ингольва и прикончу. Надеюсь, ты не станешь мешать мне снова.

Кронпринц состроил кислую мину.

– Поверь, я уже не раз пожалел, что приказал остановить тебя. Может, это был единственный шанс… Но сейчас нам не стоит разделяться. Нужно идти в столицу, если еще не поздно, и попытаться спасти как можно больше людей. Нужно защитить монахов и священников, ведь в первую очередь Ингольв захочет избавиться от тех, кто создает святое оружие. Мне понадобится твоя помощь.

– И каким образом ты собираешься ему противостоять? Ты слышал его. Видел, на что способен его кара, которого он называет советником, и как мало можем сделать мы. Это конец, Эрих.

Каждый, кто уцелел в бойне сегодня и видел своими глазами силу Вельдемера, понимал это. Высказанная вслух истина легла на их плечи неподъемной тяжестью. Она означала безысходность, отчаяние, крах. Истребители понурили головы, будто провожая минутой молчания известный им мир.

Эммерих сжал и разжал кулаки, а потом возразил, упорно не желая сдаваться:

– Мы договоримся. Отдадим захваченные города, что-нибудь придумаем.

– Ага, и будем мирно жить в соседстве друг с другом в ожидании, когда новые кары явятся по наши души. – Веллану тоже не хотелось сдаваться так просто, но вот она – правда. И следовало смотреть ей в лицо. – Надо убить его.

– Это было бы прекрасно, но в одиночку ты ничего не сделаешь. А Жатва, как мы видели, бесполезна, пока с ним Вельдемер.

Жатва недовольно фыркнула из своего угла. Похоже, ей тоже все это не нравилось.

– Однако командир прав: Ингольва нужно убить. Раз Вельдемер кара, то единственный способ избавиться от него – уничтожить его хозяина, – подал голос Йенс. – Жатва, а ты вообще знаешь этого Вельдемера?

– Не-а.

– Я тоже не слыхал о карах с подобной силой, – подтвердил Эммерих. – Знал только, что фаррахайцы хранят ключ Сумрака.

– Значит, гробница – наша единственная надежда.

Сомнительная надежда, надо сказать. Но сейчас все готовы были уцепиться даже за минимальный шанс предотвратить падение мира, каким они его знали.

Йенс продолжал, искоса глядя на Жатву:

– Как они вообще сумели воссоздать ритуал обращения? Записи алхимиков давно уничтожены Церковью.

– Значит, не все уничтожены, – хмуро сказал Веллан. – Или сам Вельдемер мог что-нибудь запомнить.

– Жатва, ты помнишь что-то про ритуал? – спросил Никс.

– Не-а, – безразлично отозвалась она, ковыряя когтем кровь на щеке. – Я была слишком напугана. А часто и без сознания.

Вопросов по-прежнему оставалось слишком много,