Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 - Вадим Владимирович Денисов

шерифа тихо зашипела рация, Уксусников сразу выскочил, кинулся туда. Пока он бежал, я уже успел достать свой сканер и к моменту возвращения главполицая назад уже все знал.

— Все, едут, развилку миновали, у брода.

Ага. Можно сообщать.

Пш-шш…

Вызвал завпищеблоком, она же председатель Женкома:

— Эльвира Иннокентьевна, молодые едут, можно начинать, мужикам там скажите.

— Спасибо, Юрочка! — грудным голосом поблагодарила рация. — Начинаем!

БТР-40 включил габариты, взревел двигателем — вояки тоже в курсе, — выплеснул в ясную ночь сизый выхлоп, причудливо переливающийся в редком свете фар и фонарей, медленно выполз на дорогу, встал на встречной, напрочь перегораживая магистраль, оператор пошевелил пулемет.

Колонна приближалась.

Из здания «Гамбурга» и со двора к дороге побежали мужики, кинулись по машинам, полезли внутрь кабин и салонов. Заработали двигатели, цепочкой вспыхнули габариты и фары.

— Чего это они? — опасливо спросил шериф, сжимая рацию.

Гоблин хитро хмыкнул.

Колонна подошла совсем близко. Идущая первой «шишига» резко отвалила влево, прижимаясь к обочине, пропустила вперед автобус и крутой полицейский мотоцикл сопровождения, сверкающий синими и красными вспышками «аларм-блока».

И тут с блокпоста динамик, установленный на крыше приземистого здания, прокричал на все Медовое жестяным голосом Руслана Бероева:

— Огонь!!!

Оператор «брони» начал первым: в мирное небо анклава с грохотом поднялась длинная очередь желтоватых трассеров, рассыпаясь в высоте беспорядочным веером и наглядно показывая, как непросто быть пулеметчиком.

Дуг-дугу-дум! — тяжело пророкотал ДШК армейского грузовика-вездехода. И еще раз! А тут и Гоблин добавил, зарядив рядом с борта. Сноп пламени метнулся из ствола в темноту, грохот забил уши.

Ба-бах! Ба-бах!! Ба-бах!!!

Все гости-мужчины, достав из машин самые разнообразные стволы — на саму свадьбу с оружием нельзя, — безудержно палили в воздух из гладкого и нарезного.

— Зараза, трассеров у меня нет! — в паузе проорал Сомов, согнулся вниз, что-то вытаскивая. И тут же вытянул руку с ракетницей. Ба-бах! Перезарядился.

Ба-бах! Кавказ какой-то!

В небо полетели красные и зеленые шарики термита, поднимаясь метров на семьдесят, не меньше. Тут же захлопали и остальные ракетницы, превращая пространство над «Гамбургом» в зону сплошного салюта. Захлопали петарды, засверкали вспышки камер.

— Ур-ра-а-а!!!

— С ума сойти! — прочитал я по губам шерифа.

Он тоже вытащил свой ТТ и высадил обойму по космонавтам.

Из автобуса вышли ошалелые молодые.

Маурер ушибал обывателя шикарным черным костюмом, и не пошлой «фирмой» из спецпоставки, а рукотворным, живым, выполненным словенским мастером своего дела, именитым портным из Берлина. Невеста, как и положено, вся в безумном белом. Конкретней? Я не модельер, изъясниться профильными терминами не смогу, я так скажу — было видно, как вокруг платья красивой женщины копится самое настоящее волшебство всех знаменитых сказок мира. Если мальчишки и мечтают о невестах, то вот о таких.

Можем же мы обрядить своих до изумления? Можем.

Автобус отвалил.

— На руки! На руки! Поднимай невесту! — нетерпеливо заорал народ.

Шкипер, зная предстоящее из инструктажа работниц комитета, все-таки немного тушевался. Федя что-то прошептал ему на ухо, кому-то махнул за спиной рукой — сбоку тут же возник Гоблин, как бы с краю, как бы случайно. Я оглянулся — и когда только Мишка удрать успел! Что он там порхает привидением? «Подстраховывает, — понял я, — вдруг Ули ронять начнет». Нионила у нас женщина капитальная.

Но швейцарец не оплошал, неслышно кхекнул, чуть подсел да и взвалил сладкую ношу на руки, медленно пошел по тропе к «Гамбургу». Ай, молодца, капитан!

— Ставь, ставь!

Осторожно опустив Нионилу на землю, Ули поцеловал невесту, и они под руку пошли во двор.

— К столам! Рассаживаемся, быстро, быстро! — Это женкомские там рулят.

Ух, сплошные эмоции…

— Ну что, Петр Игнатьевич, пошли и мы, что ли, — предложил я.

— Иди, Юра, я помощника тут оставлю, проинструктировать надо. Оружие, машины…

Вот служба! И на пьянках — инструктаж да дежурства. А я пойду, надо еще место забить.

— Хотя подожди-ка, пригодишься.

Что такое? Слева тихо рокотал двигатель маленького джипа, к нам медленно подкатывала полицейская «Тойота-Ками», без мигающих огней наверху, странно. На землю спрыгнул Дима Потехин, махнул нам рукой, подзывая к себе. Мы подошли. В салоне сидел улыбающийся Гриша Гонта, бледный, но счастливый.

— Это называется «на скандал поехал»! — захохотал я.

Ну и жук же наш шериф! Выкрал мужика из больнички!

— А что тут неправда, скажи? — невозмутимо молвил якут. — Скандал и будет, сомневаешься, что ли… Вынаем его, закололи совсем врачи парня, однако.

— Да ладно, мужики, че вы, я и сам вылезу, — засопротивлялся Гриша.

— Вылезешь, вылезешь. Пошли, мужики, люди там уже говорить, поди, начинают. Дмитрий, здесь остаешься, Минкин позже тебя сменит.

Сбоку от таверны все еще царила обрядовая сутолока, и мы незаметно просочились через «Гамбург». В большой прихожей в углу громоздились подарки молодым.

Я особо не присматривался — и так в курсе, кто что готовил, работа такая.

Вот ковер ручной работы из Церкви, вот набор крутой хрустальной посуды от Скленаржа, мягкая мебель местного производства в выделанной бизоньей коже, обувь мастеров с Дальнего Поста, механическая швейная машинка. К стене прислонен американский мотоцикл от сталкеров, крепко тюнингованный карабин — от вояк, со всеми мыслимыми обвесами, стиральная машина от Сотникова… Арсенальцы преподносят две пары дерринджеров, мужская и женская, последняя в каменьях, с этим просто. Сотников вообще запасик делает, этакий Форт-Нокс, говорит, в будущем пригодится — не нам, так потомкам. До фига чего, грузовиком увозить надо. Вот чего тут точно нет — так это путевок на медовый месяц, хотя вряд ли месяц у молодых выкроится: тут по-другому время течет. Поначалу молодые поедут в Египет, а потом в Берлин, на лесную турбазу.

От радиослужбы дарим новую сирену на корабль с сумасшедшим звуком — им китов глушить можно, — и сертификат на щенка: поверьте, это непросто, собак и кошек раздают сельхозникам и пищевикам, против мышей и лис. Одно зернохранилище в станице сколько затребовало…

Ну что, где тут места за столами? Грустно.

Ага, Кастет встал, крикнул — вижу, вижу…

Командор время для Главного Слова выбрал грамотно, выждал точный момент, когда все уже в тонусе, но еще в полном понимании.

— Прошу всех, внимание! — Эльвира встала, громко застучала вилкой по бокалу. — Слово для поздравлений молодых предоставляется Президенту Союза! Девочки… Тише.

Столы загудели.

Сотников поднялся, одернул пиджак.

— Дорогие сограждане. Друзья, родные мои. Сегодня у нас праздник. Настоящий праздник, базисный. Их всего два таких может быть: свадьба и день рождения ребенка, — в этом сама жизнь заключена, вся ее динамика и весь ее смысл. Если такие праздники есть, значит, все идет как надо! А чего мне мало налили, а… Оргвыводов хотите? —