Русская весна - Норман Ричард Спинрад

class="p1">Ларри Кругман: Старые и замшелые, говорите? Да у нас самая большая в мире подборка лент золотого века американского эротического кино, включая такую признанную классику, как «Бездонная глотка за зеленой дверью»; мы уже продали девяносто процентов рекламного времени на первый год — за ЭКЮ и по высшим расценкам. Многие крупные рекламодатели уверены, что наши передачи придутся по вкусу европейскому потребителю с высоким уровнем доходов.

Билли Аллен: Если вы окажетесь правы, старые добрые Штаты покажут этой европейской киноэлите, живущей на правительственных субсидиях, что такое жесткая конкуренция.

«Что может быть лучше шоу-бизнеса?»

VIII

Ранним, но, по правде говоря, не особенно ясным для них обоих утром следующего дня Соня позвонила Григорию Панкову в брюссельское отделение «Красной Звезды». Она не сомневалась, что его еще нет на месте, и, когда его действительно не оказалось, попросила соединить ее с самим региональным директором Александром Кащиковым. Соня знала, что оператор не станет беспокоить столь высокую особу из-за звонка какой-то переводчицы, и ее вполне устроил Дмитрий Белинский, лысеющий, средних лет мужчина, который представился помощником Кащикова. Без сомнения, не главный помощник, а так, человек, в чьи обязанности входило отвечать на звонки вроде этого.

— Я — Соня Гагарина. Я звоню из Парижа и хотела бы обсудить вопросы, связанные с продлением моего отпуска.

Белинский некоторое время разглядывал ее, удивленно выпучив глаза, затем устало спросил:

— А вы не слишком утомились на отдыхе, товарищ Гагарина? Я вас не очень понимаю.

— Товарищ Кащиков знает, о чем я говорю.

— Товарищ Кащиков меня высечет, если я буду беспокоить его подобными глупостями.

— Тогда вам стоит переговорить с вашим куратором из КГБ, — сказала Соня. — Он тоже в курсе.

— Куратор из КГБ? — с деланным удивлением воскликнул Белинский. — Вы же знаете, что «Красная Звезда» ни в коей мере не подотчетна КГБ!

Соня вздохнула и решила, что надо воспользоваться приемом, к которому ей не приходилось прибегать со школьных лет в Ленино, — брать на пушку.

— Значит, так: вы передадите мое сообщение либо Кащикову, либо в КГБ, и передадите все, что я скажу, слово в слово. А именно: Соня Ивановна Гагарина желает обсудить с руководством вопросы, связанные с продлением ее отпуска, — сказала она холодно. — И если мне придется позвонить ради этого кое-кому в Москву — что я обязательно сделаю, если мне не перезвонят в течение часа, — у вас появится возможность лично узнать, подотчетны или не подотчетны КГБ сотрудники «Красной Звезды».

Белинский не успел еще переварить услышанное, как Соня продиктовала ему номер своего видеофона и отключила экран.

— Думаешь, сработает? — спросил Джерри. Он еще валялся в постели, мучаясь с похмелья.

— Я думаю, у меня как раз хватит времени на горячий душ, — ответила Соня.

Расчет оказался точным. Она хорошенько отмокла под душем и только взялась за полотенце, как из комнаты донесся голос Джерри:

— Тебя! Какой-то Кащиков!

Соня заставила Кащикова подождать минуты две — насухо вытерлась, а затем, озорства ради, вышла из ванной нагишом, отключила изображение, взяла трубку, разлеглась поверх одеяла рядом с Джерри и, чтобы дело не сорвалось, запустила свободную руку Джерри между ног.

— Кащиков, — послышался в трубке глубокий мужской голос. — Американец в комнате? Ответьте «да» или «нет».

— Да.

— Вы можете от него избавиться?

— Нет.

— Тогда зачем…

— Товарищ Кащиков, — перебила его Соня, — я позвонила вам не загадки загадывать, а сообщить хорошие новости, а именно: порученное мне задание практически выполнено. Джерри Рид готов работать на ЕКА.

— Готов? Но… Вы говорите об этом в его присутствии?

— Можно сказать, да, — ответила она, сдерживая смех, и прижалась к Джерри еще плотнее. — Нет необходимости скрывать что-либо, потому что я все ему рассказала.

— Вы… вы… что вы сделали!

— Я сделала все, что требовалось для выполнения задания, и, к счастью, оно полностью совпало с моими устремлениями, — спокойно ответила Соня. — Можно сказать, это отличный пример утверждения новых коммунистических идеалов. Социалистический патриотизм не только с человеческим лицом, но и с романтическим финалом. Более русское по духу и представить себе трудно, а?

— Что ж, победителей не судят, — ворчливо согласился Кащиков. — Страна должна быть признательна вам, хотя я подозреваю, вами руководила не преданность идеалам социализма, а совсем иные чувства.

— Страна может выразить свою признательность вполне конкретным способом, — сказала Соня. — Я это к тому, товарищ Кащиков, что остались кое-какие мелочи, которые необходимо уладить…

— Мелочи? Слушайте, мне не нравится ваш тон!

— Джерри согласен принять предложение ЕКА, но при определенных условиях…

— Условия? Это уже не нам решать, а им!

— Простите, но здесь я с вами не могу согласиться, товарищ Кащиков. Дело в том, что Джерри очень хочет работать в ЕКА, но он американец, говорит только по-английски и никого, кроме меня, в Европе не знает. Естественно, он боится, что не вынесет одиночества, приступов ностальгии и отчаяния, если ему придется остаться в Париже одному…

— Кажется, я начинаю понимать, куда вы клоните, — медленно произнес Кащиков.

— По счастью, «Красной Звезде» ничего не стоит устранить это маленькое препятствие на пути к столь важной цели. Нужно лишь перевести меня в парижский филиал…

На другом конце провода сухо, сдержанно рассмеялись.

— Значит, решено? — спросила Соня, затаив дыхание.

— У меня не будет сложностей с вашим переводом, — сказал Кащиков. — Но я не могу решать вопросы приема на работу в парижское отделение. Решение должно исходить от них, через Москву. Разумеется, если Москва прислушается к моим рекомендациям. И на это потребуется какое-то время.

— Американцы дали Джерри на раздумья только пять дней, то есть если он собирается возвращаться в Соединенные Штаты, это нужно сделать не позже, чем через пять дней.

— Я все понял, — сказал Кащиков. — До истечения этого срока мы с вами свяжемся: либо я сам, либо парижское отделение. И позвольте заметить, Соня Ивановна, я считаю, что в «Красной Звезде» вас ждет интересное будущее, независимо от того, останетесь вы в Брюсселе или будете работать в Париже. Весьма приятно было вести с вами переговоры.

С этими словами он повесил трубку.

— Не зря ты ему сказала насчет пяти дней? — спросил Джерри, когда Соня перевела ему разговор.

— Думаю, нет. Шевелиться побыстрей будут. Ты же не знаешь нашу бюрократию. Сейчас Москва не позволит парижскому филиалу тянуть, а они могут затягивать решение, просто чтобы продемонстрировать свою самостоятельность.

— Тебе виднее. — Джерри чмокнул ее в губы. — Но в Америке, покупая дом, ни один человек не скажет продавцу, что сделку нужно завершить к следующему вторнику, потому что его вышибают с прежнего места.

— Не беспокойся,