Пробуждение Оракула - Катерина Пламенная

и Егорка, — просто сказал он, и в его простоте была такая сила, что у нее перехватило дыхание. — Все остальное — иллюзия, карточный домик, который я сам и построил. Я понял это слишком поздно, когда уже было почти нечего спасать. Но я понял. Я не могу служить системе, которая хочет разрушить мою семью. Я солдат, Анна. Но я солдат, который защищает свой дом. А мой дом — это вы.

В его глазах, в этих глубоких, серых, всегда таких скрытных глазах, она наконец увидела того самого мужчину, в которого влюбилась когда-то. Не агента «Вулкана», не холодного оперативника, а Максима. Сильного, решительного, готового на все ради тех, кого он по-настоящему любит.

— Что... что нам делать? — спросила она, и в ее голосе, к ее собственному удивлению, снова появилась твердость, опора.

— Бежим. План «Буря», как называют это твои подруги, — он слабо улыбнулся, и в уголках его глаз легли лучики морщин. — Я кое-что о нем знаю. У Алисы есть укрытие. Старая, заброшенная дача в глухой деревне под Звенигородом. Она не числится ни в каких реестрах, куплена лет двадцать назад через подставных лиц. Мы поедем туда. Я знаю все их протоколы, все возможные пути преследования. Я смогу их перекрыть, запутать следы.

Он отпустил ее и быстрыми, уверенными шагами направился в кабинет. Она, как завороженная, последовала за ним. Он присел перед небольшим, встроенным в стену сейфом, быстрым движением набрал код и отпер его. Она ожидала увидеть там папки, диски, оружие. Но он достал оттуда несколько толстых пачек купюр — доллары и евро, два новеньких, чистых паспорта на другие имена — ее фото, но имя «Анна Сергеевна Волкова» уже не значилось, и ключи от машины с брелоком какой-то неприметной марки.

— Это на первые время. Машина — серый внедорожник, припаркована в соседнем дворе, за углом. Никаких жучков, никаких GPS-маячков, я лично проверял его вчера ночью.

— А как же... твои люди? Виктор? Они же тебя не поймут. Они посчитают предателем.

— Виктор — хороший солдат. Он следует приказам. Он не враг, но он не пойдет против Орлова. Его долг — остановить нас. Нам придется уходить от него. Ото всех. — Он посмотрел на свои часы, и его лицо снова стало жестким. — Пятнадцать минут. Быстро, забирай свои вещи, что собрала. Бегом в садик, за Егоркой. Я встречу вас у машины. Вот адрес дачи, запомни и сожги.

Он сунул ей в руку маленький, смятый клочок бумаги. Она судорожно сжала его. — А ты? Куда ты?

— Я останусь ненадолго, чтобы замести следы. Удалю последние данные с серверов, которые могут нас выдать. У меня есть еще десять минут, не больше. Я догоню вас. Знаю дорогу.

— Нет! — она схватила его за руку, чувствуя, как по ее спине пробежали ледяные мурашки. — Они придут сюда! Они тебя найдут! Они тебя заберут!

— Они не успеют, — он уверенно улыбнулся, и в его улыбке было что-то от старого, бесстрашного, почти дерзкого Максима, которого она помнила с самого начала. — Я знаю все их ходы. Знаю, как они думают. Я был их лучшим агентом, помнишь? Иди. Сейчас же. Каждая секунда на счету.

Он потянул ее к себе и крепко, почти больно, поцеловал. Это был не поцелуй прощания, не поцелуй отчаяния. Это был поцелуй клятвы. Поцелуй человека, который не намерен ничего терять. — Я найду тебя. Обещаю. Теперь беги. Ради него.

Она посмотрела на него в последний раз, впитывая в себя каждую черту его лица — сурового, любимого, настоящего, того, что скрывалось под маской эти годы. Потом развернулась и почти побежала. Она схватила свою сумку, накинула первое попавшееся под руку пальто и выскочила из квартиры, даже не оглянувшись.

Лестница, лифт, холодный подъезд. Она бежала, не оглядываясь, сжимая в одной руке ключи, в другой — бумажку с адресом, который уже выжгла в памяти. Воздух был холодным и колючим, он обжигал легкие, но она его почти не чувствовала. В ушах стучало только одно: «Егорка, Егорка, Егорка».

Детский сад был в пяти минутах бега. Она ворвалась в раздевалку, запыхавшаяся, с дикими глазами, с лицом, искаженным паникой. — Мне срочно нужно забрать Егорку! Семейные обстоятельства! Очень срочно!

Воспитательница, милая женщина лет пятидесяти, удивленно подняла брови, но, увидев ее состояние, не стала возражать и задавать лишних вопросов. Она быстро привела сонного, розовощекого Егорку, который тер кулачками глаза. Анна, не тратя времени на переодевание, просто закутала его в свое просторное пальто, прижала к себе и понесла на улицу.

— Мама, что случилось? Куда мы? — испуганно спросил он, чувствуя ее напряжение. — В большое приключение, мой хороший, — она постаралась вложить в голос всю нежность, на какую была способна, и побежала к соседнему двору, который указал Максим.

Там, в тени старых кирпичных гаражей, стоял неприметный серый внедорожник. Не их, не тот дорогой немецкий автомобиль, к которому она привыкла. Она нажала на брелок, фары молча мигнули в ответ. Она отстегнула замок, усадила Егорку в детское кресло, которое Максим, оказывается, уже предусмотрительно установил на заднем сиденье, забралась сама за руль, сунула ключ в замок зажигания. Рука дрожала. Она сделала глубокий вдох и повернула ключ. Мотор завелся с первого раза, ровно и тихо заурчав.

И тут ее личный, «чистый» мобильный телефон, лежавший в кармане, тихо завибрировал. Неизвестный номер. Сердце у нее упало. Она подняла трубку. — Алло? — голос прозвучал хрипло.

— Сирена, это Алиса, — послышался спокойный, низкий, словно бы обтекаемый голос. — Я вижу, ты в движении. Максим вышел на связь. Следуй по указанному адресу. Мы уже в пути и будем сопровождать тебя на подъезде к точке. Будь предельно осторожна, по нашим данным, за тобой может быть хвост.

— Какой хвост? — чуть не взвизгнула Анна. — Максим сказал, у нас есть время! Он сказал, они будут через двадцать минут!

— План изменился. Орлов действует быстрее и решительнее, чем мы предполагали. Выезжай на Садовое кольцо и двигайся на восток. Не сворачивай, пока не получишь следующий приказ. Мы координируем действия через Максима. Он выходит на связь.

Связь прервалась. Анна сжала руль так, что костяшки пальцев побелели. Игра началась. План «Буря» был приведен в действие. И Максим, ее муж-тюремщик-союзник, был его ключевой, самой рискованной частью.

Она выехала со двора и, стараясь не делать резких движений, направилась в сторону Садового кольца. Вечерний трафик был плотным, машины ползли, как по маслу, но двигались. Она постоянно, почти не отрываясь, смотрела в зеркала заднего вида, пытаясь вычислить, не следует ли за ней какая-нибудь машина, не