Разрушители пророчеств 2 - Сергей Юрьевич Михайлов

Как раз в тот момент, когда Радан рассматривал свою саблю, Мазранг решил, что пора поискать пропавших среди мертвых. Всадники расступились, и Соболь увидел, как в открывшийся проход побежали с десяток спешившихся воинов. Они пробирались между мертвыми телами лошадей и орков, тщательно заглядывая за повисшие туши. Еще немного и они доберутся до спрятавшихся пленников.

Все притаились. Радан приготовил саблю – в этот раз он не допустит, чтобы они опять попали к оркам и колдунам. Он потрогал неожиданно ставший теплым мешочек на груди под рубашкой – что еще ему надо? Сейчас он почти ненавидел эту вещь – ведь именно из-за этой штуки все и началось. Соболь склонился к уху Алмаз и громко, чтобы услышали остальные, прошептал:

– Как только они подберутся поближе, я выскочу и завяжу бой, а вы попробуйте убежать за колья. До края оврага недалеко, а там, похоже, до сих пор наши. Видите, орки так и не рискнули прорываться. Надеюсь, боги помогут вам.

– Нет, – твердо возразила Алмаз. – Останусь я. Не забывай, у тебя пергамент, а Веда совсем не хотела, чтобы он попал к Зерги. Тебе надо бежать, и, конечно, детям. Они тоже нужны Зерги.

Соболь чуть не закричал в ответ. Конечно, она была права, но он все равно не мог так поступить.

– Я отдам пергамент Марианне. Она сообразит, как с ним поступить.

– Мы тоже никуда не побежим! – Марианна подняла бледное лицо. – Жили вместе и умрем вместе. Если мы умрем, мы ведь не достанемся той колдунье. Правильно?

Их спор прервала стрела, пропевшая прямо над ними. Она попала в лицо ближайшего орка. Это снова была стрела эльфов, и прилетела она оттуда, откуда и до этого. Орк завалился, и Радан заметил, что стрела, выбив зубы, вошла прямо в рот. Оттуда хлестала кровь.

Остальные орки, мгновенно упали и спрятались за трупами. Один замешкался, выбирая место, и тут же поплатился за это – стрела попала падавшему орку в плечо. Он сейчас орал из-затуши лошади, проклиная всех эльфов на свете.

Пленники быстро переглянулись, во взглядах было одно – значит, колдовское пламя не смогло убить тех, кто спрятался на краю оврага.

Из-за орков, вновь сомкнувших ряды и прикрывшихся щитами, раздался нечеловеческий яростный рев. Сразу вслед за тем, строй орков разметало и в открывшийся проход опять ударила уже знакомая волна пламени. В этот раз она держалась дольше. Все прятавшиеся в «гнезде», хотя и не попали под прямой удар, но почувствовали адский жар колдовского пламени. Радан раскинул руки прикрывая детей. Ему казалось, что волосы на голове сейчас загорятся. «Что же творится там, куда это пламя ударило – наверное люди горят как ветки в костре». Наверху за раем оврага, словно в ответ на его мысли, снова взорвалась молния, на миг пламя вспыхнуло еще ярче и погасло. Треск и грохот оглушил всех. Лошади орков, в страхе подались назад, и, похоже, только воля колдуна удержала всадников от нового столпотворения.

После того, как в глазах отплясала огненная река, стало особенно заметно, что вокруг темнеет. До настоящей темноты было еще далеко, но солнце спряталось и тени на дне оврага набирали плотность.

– Что будем делать?

Соболь внутренне усмехнулся, привыкшая командовать, Алмаз впервые спрашивала такое у него – обычно она просто приказывала и все, считая, что сама прекрасно во всем разбирается.

– Теперь точно не сможем сбежать. Эти, – он кивнул на залегших после стрел орков. – заметят сразу. Поэтому, лежим не шевелясь, может быть пронесет. Наступит ночь, тогда попробуем выбраться.

– Я тоже так думаю. Ты слышишь, бой продолжается. Те дикари, что на них напали, похоже, так и не отстают. Может так оркам и колдунам будет не до нас.

Однако, надежды их были напрасны – ни один колдун не забыл, что им приказала Проклятая.

Радан и его спутники прятались в случайном убежище среди мертвых, и их кругозор был ограничен несколькими десятками метров. Поэтому они не могли знать, что происходит вокруг. То, что они слышали, говорило лишь о том, что орки еще воюют. Однако, диспозиция теперь радикально изменилась.

Неожиданная, хорошо подготовленная атака, и неудобное для развертывания конницы место, дали нападавшим преимущество, но долго это продолжаться не могло. Все-таки орки были настоящими воинами, а Хорузар своими жесткими методами вбил в них основы дисциплины. Так что, когда первый шок прошел, Борезга организовал нормальную оборону. А потом, и вообще, сам повел орков в атаку на один из холмов. Завязалась жаркая битва – кочевники в позиционной схватке не смогли устоять перед мощными закаленными воинами. Кроме того курган, который Борезга выбрал для штурма, был усыпан мертвыми обожженными телами лошадей и кочевников – плод колдовства Мазранга. Это давало оркам психологическое преимущество – нечасто встречавшиеся с колдовством, степняки боялись опять встретиться с Черными. Если бы не присутствие Корада и магов из Стерега, то Шаху было бы гораздо труднее посылать своих воинов в бой.

К ночи только один холм остался под контролем степняков, на втором закрепились орки. Борезга хотел вывести, вообще, всех своих воинов из оврага, где они зря гибли от стрел, но Сельфовур, и находившийся при нем Хорошинар, так рыкнул, что молодой военачальник сразу прикусил язык. Из оврага орков выводить было нельзя – где-то там прятались драгоценные пленники.

Подчиняясь приказам Черных, Борезга пообещал, что как только стемнеет и вражеские лучники станут безглазыми, он сразу пошлет сотню воинов обыскать весь овраг. Но Мазранга это не устроило – пленники в любой момент могли ускользнуть. Поэтому он придумал кое–что свое, поистине черное. Он приказал выбрать десяток самых мощных воинов и привести к нему. Сельфовур лично прошелся по холму и выбрал таких.

Огромные орки с массивными клыками и руками похожими на бревна, переминаясь стояли перед человеком с нечеловеческими желтыми глазами.

– Убейте их, – ровным голосом приказал Мазранг.

Услышав это, орки взревели и попытались убежать, но смогли выдавить из горла только хрип и продолжали перетаптываться. Сельфовур и эльф Туманоэль быстро прошли вдоль строя, на ходу втыкая узкие кинжалы в сердце орков. Через минуту все было кончено, на вытоптанной траве лежали десять массивных фигур. Борезга скрипел зубами, но высказаться не посмел – он чувствовал, что этот Черный совсем не похож на их шаманов, да и на других колдунов, он, даже не заметив задушит и его. В противоположность ему, Арагуз не испытал никаких чувств, когда колдуны убили его соплеменников – он уже догадался, что задумал