Ревизор: возвращение в СССР 53 - Серж Винтеркей

– Эх, смотаться бы в эту самую Исландию по турпутевке! Но как это сделать? Никогда не слышала, чтобы туда когда‑нибудь туристическую группу из СССР возили…

– Да уж, очень вряд ли, – согласился я с ней.

– Ты, наверное, эту статью, чтобы написать, несколько географических энциклопедий перелопатил, правильно? – решила попробовать догадаться об источнике моих знаний по Исландии Вера. – А то больно уж много деталей различных, как будто сам там побывал. Очень красиво написано, прям так и встаёт перед глазами эта самая Исландия…

– Да не то слово! И что неприятно, пыльные такие эти энциклопедии…

***

Москва, МИД

Вернувшись в Министерство иностранных дел после заседания Политбюро, Громыко принялся обдумывать его итоги. Мысли его в основном были нерадостные.

Ударить они с Андроповым хотели по Кулакову, а привели к окончательной отставке Полянского, с которым и так было всё давно уже понятно. Как он ни бегал – то к Брежневу, то к другим членам Политбюро, – карьера его, по общему мнению, неуклонно катилась к закату.

Да, не такого итога заседания Политбюро он хотел. Была у него всё же надежда, что удастся свалить Кулакова и раз и навсегда разобраться с ним за те злоупотребления, что он устроил, вмешавшись в деятельность МИД на Кубе.

А с другой стороны, не всё так и плохо вышло. Были и определённые плюсы. Самый главный плюс – что он, при поддержке Андропова, дважды нанёс удары, на которые Кулаков не смог никак ответить. Эти удары очень сильно повредили репутации противника.

До этого он шёл наверх, как ледокол, расталкивая всех плечами, и пользуясь явной поддержкой генерального секретаря. Уже даже и подзабыл, что начинал свой путь в Политбюро на подпевках у Суслова… Но за время двух последних заседаний все убедились в том, что поддержка Брежнева не абсолютна. Что у генсека есть свои цели и задачи, в которые Кулаков не обязательно вписывается. А значит, о беспрекословной поддержке Брежневым Кулакова речи не идёт.

Заодно стало также понятно, что по каким‑то причинам и те члены Политбюро, которые, как казалось, Кулакова поддерживают, в этот раз в своей поддержке ему отказали. По каким причинам, конечно, было непонятно, но сам факт был очень показателен. Уж если даже Суслов не рвался открыто поддерживать своего былого протеже, а просто невнятно высказался, значит, позиции Кулакова серьёзно зашатались.

Так что теперь сражаться с ним ему дальше будет уже, авось, полегче. Главное, чтобы Андропов не сдал назад. Человек он всё же очень осторожный. Даже удивительно, чем ему Кулаков так насолил, что он так непохоже на себя рвался в бой? Грубо залез в дела КГБ? Но как это, интересно, у него вышло?

Теперь надо будет немного отдохнуть, а потом подумать над кандидатурой нового министра сельского хозяйства. Нужен кто-то, кто будет реально старательно работать, а не пытаться, как Полянский, поскорее избавиться от этой работы… Ясно, что толку от него было мало, если он считал эту работу для себя унизительной…

Тем не менее сейчас можно было хоть немного расслабиться. Даже нужно было. А то очень уж много энергии у него отняла подготовка к этому заседанию Политбюро…

Правда, как обычно, тут же нашлись новые дела. Помощник, войдя, сказал:

– Андрей Андреевич, вы велели вам напомнить, когда у вас появится немножко свободного времени, что нужно принять решение по Шадриным. Напомню, что их дочка, придя на приём в компании Макарова‑младшего, напилась и болтала вовсю с каким‑то иностранцем. Так что пришлось срочно увозить её из посольства.

– А, да, спасибо, Павел Васильевич, – сказал Громыко. – Верно, верно... В общем, подумал я над этим вопросом вчера, и, похоже, нет у нас другого варианта, кроме как отзывать Шадриных досрочно с дипломатической командировки. Слишком серьёзный шантажный потенциал образовался.

Если этот иностранец, с которым дочка Шадрина общалась, имел какое‑то отношение к спецслужбам одной из западных стран, то в любой момент к Шадрину может подойти вежливый человек в костюме и галстуке и сказать, что только от него зависит, будет ли озвучено в Москве, что именно его дочь разболтала на том дипломатическом приёме.

И ведь свидетели наверняка найдутся, что она была там в таком позорном состоянии. Так что в её уста можно вложить любую гадость. Что она, к примеру, просила о политическом убежище в США или в той же самой Франции, раз это был французский приём.

А потом Шадрина попросят сделать что‑нибудь для французов или американцев, чтобы они замяли всю эту историю. Вот так и сделают они из нашего дипломата ещё одного своего шпиона, если он будет готов ради дочки на измену пойти. Нет, нам не стоит проверять, что он больше любит – родину или дочку?

Так что свяжитесь с канцелярией. Пусть готовят приказ о возвращении Шадрина с супругой на родину. Жена же у него, насколько я помню, там тоже в консульскую службу пристроена?

– Да, Андрей Андреевич, совершенно верно. Учитывая, что должность всё‑таки у него серьёзная – второй секретарь, как‑никак, – для его супруги в консульском отделе место нашлось.

– Да, расстроятся они, конечно, оба сильно. Но, с другой стороны, смогут теперь заняться воспитанием своей дочурки. Незрелой она ещё оказалась, чтобы её одну в Москве оставлять без пригляда. Пятый курс, вроде бы, некоторые в таком возрасте уже по трое детей имеют, а она не повзрослела достаточно…

– Или избаловали ее просто родители… А по возвращении на родину что с Шадриным делать? Будем увольнять из министерства? – спросил помощник.

– Нет, это чрезмерно, я думаю, – покачал головой Громыко. – Переправьте Виктора Ивановича в протокольный отдел. Там у нас не так уж и много щекотливой информации. И сразу по приезду переговорите с ним, опишите ему в красках всю эту ситуацию. В том числе намекните и на то, что иностранные шпионы могут на горизонте появиться. Чтобы знал, как на это правильно реагировать.

И велите ему с женой поменьше дома болтать о служебных делах в присутствии своей ненаглядной доченьки. А дальше уж пусть сам выводы делает. Надеюсь, поймёт, что пока он её куда‑нибудь не пристроит и она не начнёт себя вменяемо вести, заграница ему больше не светит.

–