Ревизор: возвращение в СССР 53 - Серж Винтеркей

так меня без всякого сопровождения или звонка куда-либо внутрь пропустили. Пошел тут же в местную столовку пообедать, именно такой и был мой коварный умысел. Думал, когда из дома выезжал, что продержусь до вечернего приема, но понял, что это будет во вред здоровью. Да и жор какой-то сегодня был, похолодание, что ли, так на меня повлияло?

За четверть часа до лекции, отведав щи и гуляш, в умиротворенном состоянии подошел к проходной, благо столовая совсем рядом от нее была. Там меня уже ждал профорг. Ну а кто там еще мог стоять на проходной в костюме и кого-то высматривать терпеливо? Поздоровался с ним, представился. Удивленно посмотрев на меня, ясно, что он не ожидал, что я изнутри НИИ уже нахожусь, он тут же ринулся в атаку:

– Товарищ Ивлев, нам сказали в обществе «Знания», что вы ещё и журналист известный. Может быть, вы как‑то эту тему тоже поднимете дополнительно? Расскажете, про что пишите?

– Ну, только если в виде ответов на вопросы. – сказал я, потому как мне эти «вечера журналиста Ивлева» уже поднадоели. Толку мне с этого? Я же не кинозвезда или певец какой известный, чтобы о своей жизни рассказывать. Уж лучше просто с лекцией по официальной теме выступить, обсудить потом ее с людьми, мало ли какие полезные мысли появятся по этому поводу. Потом можно развить их в тему для передачи, статью написать, или и вовсе Захарову что-то новое подсказать. – Можете, к примеру, после того, как закончим с официальной темой лекции, такой вопрос задать из зала, – предложил я.

– Прекрасно, я так и сделаю, – сказал он, так яростно кивая головой, что я начал бояться, что она у него оторвётся.

Редко когда у людей такая привычка встречается – так головой мотать. Тем более возраст у профорга за пятьдесят, когда уже люди обычно начинают шею свою беречь, пугаясь того, как там всё периодически похрустывает. А с другой стороны, примерно процентов пять людей обладает повышенной гибкостью. Может, он к ним относится, и шея у него до сих пор ещё как у молодого? Откуда мне знать?

Угостил он меня у себя в кабинете чаем с печеньем, и тут же отправились в актовый зал.

Все мои ожидания от НИИ оправдались. Люди собрались в общении приятнейшие: никаких провокаций, никаких глупых вопросов. Очень хорошо с ними пообщались, можно сказать, душевно.

Ну и ожидаемо профорг хотел меня снова к себе в кабинет залучить после лекции – для дальнейшего угощения и дружеского общения.

Я развёл руками:

– Извиняюсь, времени совсем нет.

Но понял по его глазам, что он всё же обиделся на меня. Любознательный такой мужик попался, что-то для себя не выяснил по теме моей лекции… Пришлось ему уже объяснить:

– К сожалению, действительно времени нет. У нас с женой сегодня приём в болгарском посольстве, мне ещё за ней заехать нужно.

Услышав это, он тут же посветлел и от всяких обид в мой адрес немедленно отказался. Пожелал мне удачи на этом приёме, заверив, что уверен, что я достойно там буду держаться.

Странная фразочка, конечно. Но понятно, почему он её сказал: явно никогда не был ни на одном дипломатическом приёме и не совсем себе представляет, что именно там происходит. Не так уж и тяжело там достойно держаться...

Хотя, конечно, странно для профорга в НИИ не разбираться в таких вопросах. Наверняка директор или замдиректора регулярно посещает такого рода мероприятия. Ну, может быть, недавно тут ещё работает и не успел наслушаться историй от них на эту тему. Да, профорг в НИИ вовсе необязательно сам к науке отношение имеет. Перевели с какого-нибудь завода, и крутись как хочешь в совершенно новой для себя среде...

***

Москва, ССОД

Марат, как и договаривались, приехал к сестре на работу, чтобы срочно переговорить, как она и просила, когда звонила ему в общежитие. Галия уже ждала его на проходной ССОД. Отошли в сторонку, к окнам, чтобы людям не мешать.

– Приветик! – улыбнулась она брату. – Я тебе хотела для мамы передать контакты. Паша нашёл ей работу воспитательницей в детском саду.

– Ух ты, как здорово! – закивал Марат. – Она рада будет очень.

– Но только у меня важное условие, – сказала Галия, посмотрев строго на брата. – Ни слова маме не говори о том, что это сделал Паша. Да и вообще на нас с ним не ссылайся.

– Как это? – удивился Марат. – А что мне ей тогда сказать? Почему это я должен от нее это скрывать? Как ты себе это представляешь?

– Ну, а в чём проблема? Скажи, что это ты нашёл ей работу. Подсуетился, поспрашивал через знакомых и договорился обо всём, – пожала плечами Галия. – Придумай что‑нибудь. Ты же знаешь прекрасно, как мама на Пашу реагирует. Она точно взбрыкнёт, если узнает, что это через него ей работу нашли. Откажется, даже если потом трижды пожалеет.

– Ну да, так‑то я согласен, – подумав немного, кивнул Марат. – Просто как‑то не очень удобно чужие заслуги на себя брать. Не привык я к такому. Стыдно мне будет похвалы от матери выслушивать, если я знаю, что это Пашина работа…

– Слушай, я всё понимаю, – развела руками Галия. – Но нам же гораздо важнее маму на работу устроить, чем хвастаться перед ней, кто это сделал. Как сам думаешь?

– Ну да, она мается без работы, – закивал Марат. – Всё время такая напряжённая. На последней нашей встрече была очень сильно раздражена из‑за этого.

– Вот именно, – закивала Галия. – Мама привыкла всё время работать. Дома ей скучно сидеть. Представь, как ей сейчас непросто! И так с понижением пойдёт на должность. Хорошо хоть что‑то нашли. А то представь, если бы уже отчаялась и нянечкой согласилась пойти…

– Да даже представлять себе этого не хочу, – покачал головой Марат. – Она бы тогда сильно разозлилась бы… Всех бы вокруг со свету сжила.

– Вот именно поэтому давай ты и скажешь, что знакомые твои договорились обо всём для неё, – кивнула Галия.

Поговорив ещё пару минут, разошлись. Галия на рабочее место отправилась, а Марат на ЗиЛ поехал.

***

Москва, МГИМО