Ревизор: возвращение в СССР 53 - Серж Винтеркей

подумавши. Поймите, что со стороны Минкульта никаких вопросов вообще не будет, только всяческая поддержка. По выезду театра японцы всё оплачивают. Перелеты, проживания, визы бесплатно сделают. А когда иностранная сторона всё полностью оплачивает, наши чиновники охотно идут навстречу по поводу выезда ключевых лиц, которые интересуют иностранцев. Им же тоже надо отчитываться за международную деятельность, рассказывать наверху, как они советскую культуру пропагандируют за рубежом, а тут такой шанс на за чужой счет еще одну галочку себе поставить в разделе достижений. Да и я вам всё расскажу и подскажу, как любые интервью, что потребуются для выезда в капстрану, пройти, – настаивал Боянов.

– Даже если так… Я же так понимаю, что надолго уезжать придётся… Наверное, на целую неделю?

– Да, на неделю, – подтвердил Боянов. – Приезд, акклиматизация, репетиция – надо же к местной сцене привыкнуть. Мы в этом театре, как я уже сказал, раньше никогда не выступали. А советских коллег, что там выступали, расспрашивать – зряшное дело. Кто‑то может со злости из-за того, что не их пригласили в Токио, а нас, ерунду всякую наговорить по этому поводу, что только в заблуждение введет. А кто‑то всё воспринимает через свою собственную художественную точку зрения. Так что как минимум одну репетицию, а лучше две надо бы провести, чтоб потом с честью выступить. Так что, Павел, соглашайтесь. Это уникальная возможность. Раз уж так получилось, что японскому послу ваша пьеса понравилась, то надо обязательно ехать!

– И всё же лучше вы давайте там без меня, – твёрдо сказал я.

– Павел, подождите, подождите, не надо вот так резко принимать важное решение. Давайте мы завтра с вами встретимся, я ещё позову нашего Михаила Руслановича, и мы всё более тщательно с вами обсудим, – настаивал Боянов.

Стало понятно, что ему почему‑то очень важно, чтобы я тоже в Токио поехал. Кто его знает, может, там какие‑то особенности имеются.

Хотя раз так уговаривает, то наверняка какие‑нибудь особенности есть. Я ж понятия не имею, как действуют все эти театры, когда их куда‑то приглашают. Может, им действительно необходимо с собой драматурга захватить…

Так что стало ясно, что этой встречи не избежать. Боянов, правда, хотел завтра вечером к нам домой вдвоем с Вишневским прийти, но я сказал, что у нас с Галией вечером прием в посольстве зарубежном и мы на нем надолго задержимся. Договорились, в общем, что я к ним завтра в театр в обед заеду, там все и обсудим...

Галия на детей отвлекалась в гостиной, но конечно, с любопытством наш разговор слушала. Поняла, ясное дело, что в такое время суток просто так серьезные люди не звонят. Что-то расслышала, что-то, наверное, нет, но основную мысль уловила.

Жена была в восторге, что мою пьесу в Японию везут.

– Вот так, Паша, – горячо говорила она мне. – А ты еще сомневался в себе! Думал почему-то, что твоя пьеса Миронову не понравится. А она, скорее всего, Миронову понравилась. А уж как японскому послу этому твоему понравилась! А ведь там же ещё и британский посол тоже был, ты говорил. А вдруг он тоже потом «Ромэн» в Лондон пригласит на гастроли с твоей пьесой? Представляешь, как это будет здорово?

– Спаси, господи! – пробормотал я еле слышно, представив, что в этом случае может быть… Вот уж куда точно я ни за какие коврижки не поеду, сколько бы именитых цыганских культурных лидеров не пыталось меня уговаривать. Лезть самому в гнездо МИ‑6? Нет, спасибо. Моя мама дурных детей не рожала.

– Что ты там сказал? Не расслышала… – спросила Галия.

– Да нет, ничего, ничего. Я тоже очень рад, что японцам так понравилась моя пьеса.

– Слушай, Павел, а тебя-то в Японию пригласили поехать? – обеспокоенно спросила Галия.

– Пригласили, но думаю, что я не поеду. Завтра зайду в «Ромэн» к Боянову с Вишневским. Будут меня, я так понимаю, уговаривать ехать. Но я не дамся.

– А что же ты не хочешь‑то ехать? – удивилась Галия. – Подождёт твоя работа, думаю, неделю. Вон на Кубе мы три недели были. Разве что‑то плохое случилось в Москве за это время из‑за твоего отсутствия?

Ох, как бы я хотел сейчас рассказать жене про всё то, что случилось в Москве за время моего кубинского отсутствия. И в том числе и по причине моей поездки на Кубу… Но нет, нельзя… «Улыбаемся и машем, улыбаемся и машем».

В общем, теперь уже Галия начала меня уговаривать. Возможно, в том числе держа в уме, что, может быть, и ей разрешат вместе с мужем отправиться в эту самую Японию.

Я, собственно говоря, даже не сомневаюсь, что японцы с охотой оплатили бы и поездку Галии. Им‑то что? Труппа, наверное, поедет солидная – пару десятков человек. Там же помимо самих артистов начальство должно ехать, и не только театральное, но и из Минкульта, офицер, а то и двое от КГБ, гримеры всякие… Ну и японцам же надо, чтобы я был максимально счастлив во время этой поездки. Чтобы в благодарность за поездку пел, как соловей, отвечая на их вопросы о перспективах Японии…

А с другой стороны, думаю, Галия ещё и сама наездится, работая в такой организации, как ССОД. Тем более если учесть, как председатель её в последнее время к себе приближает заданием по посольствам, которое ему поручить больше, собственно говоря, и некому, кроме моей жены.

Принесёт она ССОД пользу со всеми этими визитками и новыми контактами с иностранцами – так он уж, несомненно, найдёт способ отблагодарить её. И явно не только повышенными премиями. В таких организациях, как ССОД, где зарубежные поездки более чем возможны, они обычно являются видом наибольшей благодарности от руководства в адрес отличившихся подчиненных.

Но Галие, конечно, всего этого говорить не стал. Просто пообещал ей ещё раз как следует подумать по поводу этого японского приглашения.

Похоже, надо снова с Румянцевым встречаться. Сказать, что театр едет с моей пьесой на гастроли в Токио, меня тоже зовут, но я не хочу ехать. Да и посмотреть на его реакцию.

Он же тоже прекрасно поймет, что вовсе не как драматург я японцам интересен. Да, надо точно это сделать, не полагаясь только на то, что он и так будет знать о моём отказе из подслушанных телефонных разговоров…

Поутру выгулял Тузика, позанимался зарядкой, сходил в душ, проводил Галию на работу. Стал прикидывать планы на сегодня.