Охота на скреббера - Катэр Вэй

— Если всё получится, как я задумал, то вскоре мы вернёмся, — помолчав немного, добавил:

— Ингваз переводится — рождённый первый, всегда первый. Зря меня мать так назвала. Герман всегда ревновал из-за этого, потому у нас часто случались конфликты. Он с детства пытался всем доказать, что он — лучший.

Мы с братом — результат эксперимента нашего отца. Мы должны были стать идеальными людьми… идеальными арийцами… но стали идеальными чудовищами, вечно спорящими друг с другом.

Менгеле — ученик нашего отца и ярый почитатель его трудов. Тогда, в концлагере, он пытался повторить его опыт и изучить связь между близнецами. Мы с братом курировали его работы по приказу Фюрера, хотя, наша область науки совершенно иная. Мы изучали энергетику различных видов и воздействие её на пространство и живых существ. Николо совершил величайший прорыв в этой области. Наши исследования изначально были параллельными, а потом совместными.

— Ты говоришь о Николе Тесле? — Не поверил я своим ушам.

— Именно, — кивнул Кир.

— Но, он же погиб при загадочных обстоятельствах ещё в сорок третьем году. Или всё происходило До?

— Нет, нет, как раз с сорок третьего и началась совместная работа. Его смерть всего лишь имитация. Теслу увезли в Германию и заперли в нашей лаборатории. Погиб он, попав сюда, превратившись в тупого урода, к сожалению.

— Так сколько ты в Стиксе?

— Почти девяносто лет.

— Но, подожди, как так? Не получается! С конца сорок пятого прошло только семьдесят лет.

— Ты слышал что-нибудь про Мультиверсум?

— Нет. Что это?

— Число возможных альтернативных исходов равно числу миров. Квантовая физика — наука, изучающая поведение субатомных частиц, квантов. Эти самые кванты поразительным образом общаются между собой, как близнецы, на огромном расстоянии чувствующие друг друга. Информация от кванта к кванту передаётся мгновенно. Возникают синхронные события, которые разрывают известную нам реальность и создают проходы в другие измерения, в параллельные миры. Елена Блаватская и множественность миров.

Торос сдавленно крякнул. Арман и Фома сидели с приоткрытыми ртами. Думаю, и у меня выражение лица стало не менее «идиотическим». Кванты нас сделали!

— В твоём мире, Док, прошло семьдесят лет, а в моём — почти сто. А вот у него, — он показал на Фому, — возможно, вообще не знали о Второй Мировой, или сама война была, но не так и не с теми Героями. Понятно теперь?

— Вроде как, — потянулся я чесать затылок…

Вернувшись в регион, в котором начинал первые дни своей новой жизни, и встретив знакомые, абсолютно не изменившиеся места, поневоле впадёшь в ностальгию.

Мы командиру не мешали…

— Ну, что, заправились? — нагулявшись вдоволь по заправке и вспомнив всё, что было с ней связанно, Кир, наконец, подошёл к машине.

Арман жевал шоколадный батончик, сидя на капоте, и поглядывал по сторонам. Фома и Торос копались в пакетах с едой, принесённых Арманом, в поисках чего бы похомячить. Я укладывал помпу и шланги в ящик багажника.

— Да. Сейчас ток за угол схожу, и можно ехать, — сказал я, закрывая крышку ящика.

— Слей-ка мне на руки, — попросил Кира, протягивая ему пластиковую бутылку.

— Куда сходишь? — не понял Кир. Видимо, ещё мозг его летает где-то в прошлом.

Я многозначительно указал глазами.

— А-а. Понятно, — усмехнулся командир и, полив мне руки, поставил бутылку на место, а я направился по своему делу.

Хоть воды и света в здании не было, но уборная оказалась чистой. Наверное, я первый посетитель после переноса. Сижу, листаю какой-то журнальчик, заботливо оставленный, скорее всего для таких вот любителей, как я. Как вдруг услышал резкий возглас моих друзей, предупреждающий об опасности, странный, нарастающий жужжащий звук, открывшуюся стрельбу сразу из нескольких мест, и взрыв! Я только успел вскочить и натянуть штаны, как туалетная дверь, выбитая взрывной волной, сшибла меня с ног.

Первыми очнулись слух и обоняние. Я слышал чей-то храп, жуткую вонь гнили и канализации. Стоило чуть шевельнуться, как почувствовал резкую боль во всём теле. Мозг пробуждался постепенно, вырисовывая всё больше подробностей окружающей меня обстановки — лежал я на холодном бетонном и, кажется, мокром полу. С одной стороны от меня храпели, с другой — еле слышно стонали, с третьей — изредка слышалось движение одного человека. У меня ныла вся правая сторона, начиная с лица. Каждый вздох отражался резкой, острой болью в груди. Правой рукой пошевелить вообще не мог, левая, хоть и с трудом, но слушалась. Глаза тоже открыть не мог. Они почему-то не открывались.

— Чёрт… Где это я? — пронеслось у меня в голове.

Глава 8

— Этого на стол. Этого тоже… Так, а с этим что? До сих пор не очухался, что ли? Что, суки, опять на живце халтурите⁈ Если он до завтра не придёт в норму, я тебя вместо него положу туда, ты понял⁈

— Да, Док, понял! Завтра он как новенький будет, обещаю!

— Нет! Нет! Не надо! Прошу вас!

— А-а-а-а! Твари! Ненавижу-У-У-У-У-А-А-А-А!!!

Сквозь щёлочки глаз на опухшей, скорее всего от удара, морде я наблюдал, как командует невысокий, лысоватый мужик в белом халате и как испугался здоровенный мур, с туповатым лицом дауна, сопровождающий этого Дока. Первым утащили мужика, который храпел; вторым, видимо, был тот, который шевелился за моей спиной; третьим, судя по всему, должен был быть я. Но за последние три часа, как я очнулся, ко мне никто не подходил и ничем не поил. Про поесть, вообще молчу. А есть хотелось очень и пить. Кстати, тоже ко всему прочему мой мочевой пузырь выл волком, переходя на поскуливание, но опорожнить его по-человечески у меня не было никакой возможности. Я терпел до последнего, геройски сдерживаясь, несмотря на резь внизу живота. Но спустя несколько часов и нескольких попыток приподняться, нашёл только единственный выход — расстегнул ширинку более или менее здоровой рукой и, направив струю куда-то влево, сделал своё дело.

— Эй, ты там, вообще живой? — раздалось откуда-то сбоку.

Вновь громыхнул засов на железной двери, и в помещение зашёл молодой парень, лет двадцати. Подойдя к моему телу, легонько пнул под рёбра.

От такого деликатного пинка