Кратер Циолковский - Юрий Петрович Шпаков

тихо раскачивалось его тело, все так же мерцали искорки на «голове». У Жука не было ни глаз, ни рта, ни какого-либо подобия хватательных органов. Он казался отлитым из мягкой пластмассы.

Мысль Кострова работала с лихорадочной быстротой. Он не допускал возможности, что перед ними настоящий селенит, житель Луны. Конечно, этого быть не может. Вряд ли Жук окажется и разумным существом, прилетевшим из иного мира. Космонавт, описанный Сосниным, имел почти человеческий облик, а на одной планете не могут существовать две столь различные расы. Скорей всего, это все-таки машина, типа земных роботов. Но вдруг Жук окажется неизвестным хищником, прижившимся в суровых условиях Луны?! Костров вспомнил старый фантастический рассказ, в котором описывался неизвестный космический корабль, прилетевший на Землю после посещения множества планет. На этом звездолете оказался целый космический зоосад… Может быть, они видят какую-нибудь чудовищную тварь, порождение мрачной фантазии природы? Чумак прав, надо быть наготове…

И тут же возникло страшное предположение. Соколов и Никитин! Они наверняка встретились здесь с Синим Жуком. Неужели он мог напасть на них? Они не могли уйти далеко в глубину пещеры. Даже если бы хоть один из них оказался где-то вблизи, связь была бы установлена. Остается предположить одно — встреча с Жуком кончилась для Андрея и Володи трагически… Писк в наушниках не прекращался ни на минуту. Да, теперь не было сомнений — источник таинственных радиоизлучений обнаружен. Костров вспомнил, что было зарегистрировано около десятка таких объектов. Значит, этот Жук здесь не один…

И словно подтверждая эти мысли Сергея, из-за обломков скал появились еще два совершенно таких же Синих Жука. Ноги первого Жука пришли в быстрое, неуловимое для глаз движение. Мгновение — и он совсем рядом с Костровым. И вдруг прямо из тела стали вытягиваться гибкие отростки — сначала один, потом другой, третий. Они росли на глазах, опутывали Сергея со всех сторон, не прикасаясь к нему. Ледяная волна ужаса плеснула на Кострова, сковала его, словно в ночном кошмаре.

— Стреляй! — крикнул Чумак.

Но было уже поздно. Щупальцы сомкнулись, и Костров оказался в стальных объятиях. Легко, словно ребенка, Синий Жук поднял Сергея и бросился с ним прочь.

— Леша! — отчаянно закричал Костров. — Он стянул мне руки. Я не могу освободиться… Берегись, Леша!

Чумак не мог стрелять. Одно неверное движение — и слепой луч разрежет скафандр Кострова. Он не имеет права рисковать жизнью товарища. Но как же быть? Как спасти Сергея?

Впрочем, теперь ему надо было подумать и о себе. Оставшиеся два Жука приблизились к нему почти вплотную.

«Странно, — мелькнула у Чумака мысль, — почему они стоят?»

Жуки не нападали — они неторопливо покачивались, словно ожидали сигнала со стороны.

Чумак не стал медлить. Он спокойно поднял излучатель, с холодной яростью нажал на спуск. Тонкий рубиновый луч ударил в ближнего Жука. Алексей ожидал, что его противник будет моментально разрезан пополам — световой поток квантового генератора легко разрушал стальную броню.

Но ничего такого не произошло. Жук стоял все в том же положении. Кроваво-красная точка ползла по его телу, не причиняя ему никакого беспокойства. Алексей увеличил мощность излучателя до предела. Бесполезно. Синий Жук словно смеялся над ним. Его мягкое, податливое на вид тело оказалось прочнее лучшей стали!

У Алексея подкосились ноги. Он был беспомощным перед неведомым и грозным врагом. В том, что Синие Жуки — враги, он больше не сомневался.

Правда, у него оставалась еще одна возможность. Отступить назад в тоннель, бежать к выходу. Кто знает, может быть, Жуки и не бросятся в погоню. Тогда он сумеет добраться до планетолета, предупредить Дроздова. Профессор тоже может отправиться на их поиски, хотя Соколов и запрещал это делать. Передаст «SOS», а сам поспешит в пропасть, навстречу собственной гибели…

Но Чумак не двинулся с места. Еще неизвестно, что предпримет Дроздов, а Костров и двое других товарищей наверняка попали в беду. Может быть, им грозит смертельная опасность. О худшем Чумак старался не думать, хотя для этого были все основания. Голос Кострова прервался сразу же, едва исчез свет его фонаря. Наверное, Жук свернул в боковой ход и там… Неужели все кончится так нелепо?

А потом все произошло так же, как и с Костровым. Из тела Синего Жука — не из отверстий, а прямо из сплошного тела! — поползли отростки щупальцев, плотно окрутили Алексея. Левая рука у него оказалась прижатой к туловищу, но правая, в которой он продолжал сжимать генератор, осталась свободной. Ноги легко оторвались от каменного пола.

Фонарь на шлеме Чумака хорошо освещал тело Жука. Тогда Алексей, осторожно поворачивая все еще включенный генератор, стал водить рубиновым лучом по синей броне Жука, методически отыскивая уязвимое место. Но Синий Жук никак не реагировал на чудовищный поток квантов. Последняя надежда освободиться рухнула. Загадочное создание тащило космонавта навстречу неизвестности.

«Здравствуйте, Платон Журко!»

Произошло совершенно невероятное. Володя остался жив. Раскрывая скафандр, он был готов ко всему. Мгновенный оглушающий удар, вспышка чудовищной боли — кто знает, что чувствует человек в свое последнее мгновение? Но ничего этого не случилось. Под шлем ворвался воздух — свежий, сухой, теплый.

Это было настолько неожиданно и необъяснимо, что Володя машинально протянул руку к лицу. Металлические пальцы коснулись щеки. Да, стекло откинуто. Откуда же здесь взялась атмосфера?

Мелькнула нелепая мысль — а может быть, он уже в планетолете? Товарищи откопали их и доставили на корабль… Чепуха, вздор! Он сидит на каменном полу пещеры, у его ног мертвый Соколов. Мертвый?! А вдруг…

Володя торопливо включил фонарь, дрожащими пальцами стал отыскивать кнопку на воротнике скафандра Андрея. Стекло шлема с тихим щелканьем отскочило вверх. Какое страшное, багрово-синее лицо! Неужели поздно?

Он больше не раздумывал о причинах своего чудесного спасения. Было не до того. Склонившись на коленях над Соколовым, Володя стал делать ему искусственное дыхание.

И вот веки у Андрея дрогнули, чуть шевельнулись губы. А потом Никитин увидел, что лицо Соколова теряет свои очертания, расплывается у него в глазах. Специальный корреспондент всесоюзной газеты заплакал, как мальчишка. Но он не стыдился своих слез — читатели в этот момент были далеко…

Минут через пять Соколов окончательно пришел в себя. Первое, что бросилось ему в глаза, было мокрое смеющееся лицо Володи. Потом Андрей обратил внимание на откинутые стекла шлема, на ободряющий, освежающий воздух.

— Куда вы меня притащили, Володя? — с трудом выговаривая слова, спросил он.

— Не знаю, Андрей Федорович. Я сам только что