На руках умирает любовь - Габриэль Коста

– Я не могу ее поймать, когда она даже сидит… – прошептал Илай.

– Дружище, ты не помогаешь! – крикнул Гилем.

– Боги, можно уже сорвусь я? – попросил упокоения Азель.

– Нет. Мучайся с нами, – ответила ему Риса.

– Ребята, не переживайте, – заговорил Ранцикус, который шагал впереди и не смотрел себе под ноги. – Мы сейчас пересечем мост, пару сотен метров и будет пещера. Там мы устроим привал до утра. Подниматься ночью, даже когда солнцеподобный светит, – сложно. Не будем мучать себя. Вы и так шли шестнадцать часов с одним перерывом. Осталось взбираться пару дней… Может, три. Посмотрим по ситуации. Все равно после ворот еще два дня.

– Да почему здесь все исчисляется днями? Где ответы по типу пара минут? – заворчал Кайл, и Айон не удержался и дал ему еще один подзатыльник. – Да что же такое… Сейчас буду скандалить.

Когда где-то рядом блеснула желтая молния, Кайл догадался, необходимо заткнуться и не высовываться, пока не прирезали друзья, а не враги.

Мост тем временем не заканчивался. Команде пришлось ступать по гнилым доскам еще примерно полчаса, чтобы добраться до горы. Ранцикус рассказывал, что это один из наростов на спине великана. Именно он ведет уже к воротам, и дальше к плечам. По его словам, осталось меньше трети пути, не самой, сложной, простой. Однако идти ночью опасно, да и всем, кроме Айона, необходимо было поспать. Особенно Гилему, который тратил много пламени для защиты команды от холода. Поэтому к моменту, как они вошли в пещеру, на его лбу осталось всего несколько сфер. За свою самоотверженность он получил от Рисы по голове и пинок под зад от Сины.

– Замечу, что еще одна сфера исчезла, и тебе конец, я обещаю. Ты свое восхождение закончишь здесь, в пещере-могиле, – Сина рыкнула на него и ткнула пальцем.

– А как же создание палатки и огня? – усмехнулся Гилем, но, когда та потянулась за трезубцем, резко попятился назад, – ладно-ладно, я пошутил. Больше не буду тратить силы.

– Великий пожар. Очаг Великого пламени. Лагерь, – как и в прошлые разы, в пещере появилось несколько палаток, костер, все необходимое для сна и готовки. Вместо трех часов сбора они потратили полминуты.

– До сих пор не могу привыкнуть к вашим силам, – Ранцикус улыбнулся и посмотрел на Азеля. – Они намного сильнее нас. Им всего ничего, а уже такие невероятные возможности. Правда, с тобой им все равно не совладать.

– Это пока, – ответил ему Азель. – Давайте разбирать вещи, есть и спать. Скоро рассвет.

Застонав, все начали выполнять указ. Страдали они уже из-за принципа, понимая, что еда сама себя не приготовит. У костра, под разговоры и вкусную похлебку их окончательно разморило. Только стресс и упертость вели к вершине, а стоило присесть на пару минут, как силы покинули команду. В какой-то момент наступила тишина: каждый задумался о своем. Пока ее не прервал Ранцикус.

– А вы знали, что Азеля называют парнем с двумя тайнами? – он улыбнулся, и реакция Азеля не заставила себя ждать, он кинул снежок в него, и даже удача не спасла Ранцикуса.

– Не смей! – Азель рыкнул и покраснел.

– А ну замолчи, – Риса зажала Азелю рот. – Слушаю.

– Первая – тайна его сил и все, что с ней связано, он о ней сам расскажет, а вторая, – он злорадно засмеялся, – талант к музыке.

– В смысле? – у Рисы вытянулось лицо. – Не поняла?

– Он невероятно играет на… всем что угодно, но больше всего любит флейту, – Ранцикус смотрел, как Азель прожигал его взглядом.

– Я не буду, и не проси, – Азель убрал руку Рисы и показал кулак Ранцикусу. – Будь ты проклят!

– Никто просить и не будет, – Риса зло посмотрела на него. – Это приказ. Живо. Играй.

– У меня нет… – начал было Азель, как ему точно в лоб прилетела флейта.

– Не благодарите, – сказал Гилем.

– Я знаю, куда засуну ее ночью, – он посмотрел на книгописца, но в итоге сдался и опустил плечи. – Я не играл тысячу лун… буквально. Я же скрывал это, как мог…

– Азель, прости, но я действительно соскучился по той мелодии, – Ранцикус перестал улыбаться. – Ты отлично играешь, и мне бы хотелось вернуться в то время… к… – он замолчал. – Из нас лишь Саргон может вернуться в прошлое, к лучшим дням… Но эта мелодия… Она способна вернуть и меня к светлым воспоминаниям. Пожалуйста, Азель.

– Ладно-ладно, не драматизируй, но… – Азель окинул всех взглядом. – Сразу после одной мелодии спать. Ясно? Это будет в первый и последний раз.

– Хорошо! – заорали все в голос.

– Да простят меня боги…

Он взял флейту в руки и выдохнул. Конечно же, он не забыл, как играть. Этот навык вшили ему под кожу до конца дней. Потому что не только для Ранцикуса это способ вернуться в прошлое.

Он взял аккуратно белую флейту, прикрыл глаза, вдохнул и начал играть. И в ту же самую секунду переливы инструмента отбросили всю команду на две тысячи лун назад, на цветущий луг. Повсюду летали бабочки, лепестки, пыльца, светили яркие солнца. Эта музыка подарила недолгое спокойствие. Бесконечное синее небо от одного края горизонта до другого заставляло открыть рот от восхищения. Так тепло, так тихо, так безопасно. По коже бежали мурашки, и в груди мелодия откликалась истинным желанием жить. Но финал ее был таким же обескураживающим, как и начало. Все исчезло в одно мгновение. Команда сидела в шоке, не в силах пошевелиться. Сина ударила Гилема.

– Я же сказала не пользоваться костром, – прошипела она.

– Я не мог упустить шанс и не оживить мелодию, – книгописец смотрел на Азеля. – Я в шоке… Это было прекрасно.

– Спасибо, а теперь отправляйтесь спать.

И все пошли. Никто не осмелился спорить.

Остались лишь Азель и Ранцикус. Предводитель стражей пошел к выходу из пещеры.

– Когда ты собираешься сказать им правду? – Ранцикус подошел к нему рядом. Они смотрели на метель. – Точнее сказать, ей. До или после снятия проклятия Ноа?

– Скоро, – Азель повернулся к нему. – Она… Они заслужили знать правду. Это будет до того, как Айон войдет в круг первых.

– Понятно, – Ранцикус кивнул. – Ты справишься.

Азель не ответил.

* * *

– Сила Грисдиса – это ключевая твоя способность. Скорость в человеческой форме, сила, реакция, я уже не говорю о полноценном превращении в дракона. С помощью него ты используешь пламя, переводишь его впечатляющие запасы в форму превращения. Но ты не оборотень. Ты все равно остаешься человеком, – Синделай радостно скалился на обездвиженного дракона. – Ты зависима от непосредственной пары в связи. Грисдис буквально девяносто процентов твоих сил. Но этому пришел конец. Сегодня я оставлю третий материк без Королевы Оборотней.

– Ублюдок, – прохрипела Меладея. – Ты…

– Кокон