Беглец. Бегство в СССР. Часть 2. - Влад Радин

— Не обращай внимания, — ответил ей я, — разве не видишь, что он тебя провоцировал. А ты и рада стараться. Кстати ты не знаешь какого цвета у него глаза?

— Что? Да мне плевать, какого цвета его глаза! Век бы не видала ни его, ни его глаз!

— Вот и я не пойму, какого они цвета.

— А тебе — то, что за печаль?

— Так. Просто интересно. Наверное впервые встречаю человека у которого глаза каждое мгновение меняют свой цвет. По крайней мере мне так кажется.

— Да чёрт с его глазами! Поехали!

Я покосился на Варвару и сказал:

— Давай — ка я сяду вместо тебя за руль. А то мне кажется ты сейчас не в том состоянии, что бы управлять машиной.

— Ты с ума сошёл? У тебя же нет прав!

— Ну положим права у меня есть.

— Всё равно. Права есть, а доверенности на управление этим автомобилем нет. А если нас гаишники остановят? Ты за рулём, да к тому же и с запахом!

— Ну ты тоже с запахом. А гаишники нас не остановят. Не бойся.

— Уверен? А с этой машиной ты справишься?

Услышав этот вопрос я только мог усмехнутся. Свои первые уроки вождения я как раз брал примерно на таком же «Москвиче». И хотя затем я ездил, преимущественно на других машинах, но как водить «Москвич» я кажется запомнил на всю жизнь.

Справлюсь, справлюсь, не бойся. Не велика мудрость. Давай меняться местами.

Уже поздно ночью, проснувшись, я осторожно, что бы не разбудить спящую рядом Варвару, поднялся с постели и прошёл на кухню.

На кухне я долго стоял подле окна, вглядываясь в ночную темноту. Встреча в ресторане с Медведевым серьёзно встревожила меня. Конечно я понимал, что она была случайной и Медведев не следит за мной, но сегодня мой старый и опасный враг, из- за которого я оказался здесь, вновь напомнил о себе. И это было совсем некстати. Теперь он твёрдо знал, что я нахожусь в Москве, что мои отношения с Варварой получили дальнейшее развитие, а значит в любой момент я мог ожидать удара с его стороны. А то, что Медведев не оставит меня в покое я не сомневался ни минуты.

Глава 16

Был субботний вечер и я с Варварой очередной раз шли в гости к Мише.

По пути я рассказывал Варваре о своём визите в Мытищи на завод художественного литья.

— Знаешь всё прошло как по маслу. Такое впечатление, что меня ждали не могли дождаться. Взяли без вопросов. Место в общежитии выделили. Я уже и в паспортный стол смотался. Обещали прописать в самые сжатые сроки.

— Кем тебя- то хоть взяли?

— А я и не помню. Кажется куда-то разнорабочим. Вроде на литейку. Всё равно я буду только числится. Классическая мёртвая душа.

— Понятно, — со вздохом произнесла Варвара.

* * *

Дверь нам на этот раз открыл Миша. Я опять поразился какая замечательная улыбка у этого мальчика. И как разительно он изменился с той поры, когда я лечил его.

— Ой, здравствуй Андрей, здравствуйте, Варвара Викторовна, я как знал, что вы сейчас придёте.

— Как дела Михаил? — спросил я его.

— С одной стороны хорошо, а с другой плохо, — ответил он мне.

— Ну начинай с хорошего.

— Я вчера самостоятельно спустился по лестнице и вышел во двор. Вот так! И вообще я хожу всё лучше и лучше. Следующей моей целью будет самостоятельный поход в магазин.

— А, что тогда плохого?

Миша печально вздохнул.

— Со зрением у меня всё по прежнему плохо. На следующей неделе придётся идти к врачу. Он будет выписывать мне очки. И главное- мне кажется придётся пропустить год в школе. А мне это так не хочется!

Тут в прихожей появилась Софья Абрамовна. Поздоровавшись с нами она попеняла сыну, что он держит гостей у двери.

— Ничего, ничего, Софья Абрамовна, — возразил ей я, — Миша хочет поделится с нами своими успехами. А они у него в самом деле очень значительные. Что там говорят онкологи?

— Да всё тоже самое, — ответила она мне, — опухоли нет, так как будто и никогда не было. Но всё равно Мише надо каждый месяц являться на осмотр к врачу. Вроде бы Агафонов собирается писать статью о случае спонтанного выздоровления от глиобластомы. На материале истории болезни Миши естественно. А Северьянов заявил мне, что он ничего не понимает и в его практике это первый такой случай. Не просто выздоровления, а очень стремительного выздоровления. От опухоли, которая имеет совершенно безнадёжный прогноз.

— А мы не будем говорить всей правды. Верно Софья Абрамовна? Пуская ломают головы и статьи пишут. Может и выйдет из этого какая польза!

* * *

Чуть позже, когда мы сидели за столом Миша вновь обратился ко мне:

— Андрей ты поможешь мне?

— Смотря в чём.

— Я хочу заняться физкультурой. Мне купят гантели, эспандер и всё, что нужно для этого. А тебя я хочу попросить составить для меня план физических упражнений со всем этим. Я хочу быть сильным. Мне надоело ковылять как инвалиду.

— Ну в принципе для меня это будет несложно, — сказал ему я.

— Миша, — с тревогой в голосе произнесла Софья Абрамовна, — какие гантели, какой эспандер? Ты сошёл с ума?

— Успокойтесь, Софья Абрамовна. — ответил ей я, — Миша совершенно прав. Ему надо быстрее восстанавливаться, что бы жить полноценной жизнью. А сидя в инвалидном кресле он просто — напросто засохнет и превратится в законченного инвалида. Вам нужно это? Думаю нет. Самое страшное позади. Пора возвращаться к нормальной жизни.

Софья Абрамовна ничего не ответила мне на это, лишь поджала губы и покачала головой. А Геннадий Алексеевич напротив показал оттопыренный большой палец.

* * *

Когда мы уже уходили Геннадий Алексеевич отозвал меня в сторону и сказал:

— Вот, что, Андрей, звонила Рая, жена Якова и просила при первой же возможности передать тебе, что ей надо срочно встретится с вами. По делу о котором ты знаешь. Понял меня?

Понял. Спасибо, Геннадий Алексеевич. Непременно свяжусь с Раисой Михайловной.

Уже на улице Варвара спросила меня:

Что случилось? Что — то с Надей?

В ответ я пожал плечами.

Не знаю. Вот встречусь с Раисой Михайловной и всё станет известно.

* * *

Приехав домой, я сразу же набрал номер домашнего телефона Лернеров.

Трубку взяла Надя. Я поздоровался с ней и спросил, как у неё дела.

— Ой — Андрей, всё прекрасно. Пятен почти не осталось. И главное с