Пока Медора на смене - Надежда Суворова

Лионел посмотрел на Медору с новым выражением.

Не восхищением.

Слава всем нормальным силам, не восхищением.

Скорее уважением человека, который увидел, как кто-то ударил врага не мечом, а правильно заполненной строкой, и теперь вынужден переосмыслить часть своей картины мира.

— Это было сильно, — сказал он.

— Это было занудно.

— Иногда это одно и то же.

— Не говорите так при Минерве. Она начнёт гордиться профессией.

— Поздно, — сказала Минерва.

После четыреста первой единицы работа изменилась.

Не стала легче.

Лёгкость в Малине обычно была приманкой.

Но стало понятнее. Теперь каждое поступление проверяли не только на маршрут и метку, а на вопрос: к какой привычке оно пытается подключиться. К выдаче. К возврату. К подписи. К заботе. К усталости. К желанию быстрее закончить.

И это оказалось страшнее любой холодной привязки.

Потому что половина ловушек была не в вещах.

В людях.

В том, что Невенка хотела всё зафиксировать идеально и однажды почти взяла сомнительный бланк без перчатки.

В том, что Иренка хотела успокоить коврик и случайно назвала его бедненьким.

Коврик после этого попытался расправиться.

В том, что Лионел, увидев маленький длинный футляр, на секунду потянулся к нему быстрее, чем подумал.

В том, что Медора на пятьсот двенадцатой единице так устала, что почти нажала подтвердить, потому что зелёная кнопка стояла там, где всегда.

Кот успел ударить её лапой по пальцам.

— Ай!

— Не благодари.

— Я не собиралась.

— Правильно. Благодарность расслабляет.

Она посмотрела на экран.

Запрос был неопасный на вид.

Комплект полотенец.

Получатель: Медора.

Маршрут: Озёрная.

— Чёрт, — тихо сказала она.

— Именно, — сказал кот. — Ты устала.

— Это не новость.

— Для тебя — да. Ты всё время ведёшь себя так, будто усталость является личным недостатком, а не состоянием организма.

— Ты что, заботишься?

— Нет. Я контролирую качество персонала.

— Ужасно звучит.

— Я старался.

К шести сотням они потеряли чувство времени.

Снаружи день шёл своим обычным наглым ходом. Люди проходили мимо. Рубэн дважды заносил чай. Один раз — молча, потому что увидел лицо Минервы и решил, что слово может стать лишним. Второй раз принёс ещё и горячие лепёшки, сказав только:

— Не спорьте. Еда не обсуждается.

Сорг уважительно взял две.

Невенка записала это в блокнот, потом сама поняла, что перешла грань, и вычеркнула.

Жун нашёл в списках семь повторяющихся технических хвостов Озёрной.

Именно семь.

Все они появлялись вокруг предметов, замаскированных под обычные бытовые вещи: полотенца, коврик, ночник, органайзер для специй, пакет с батарейками, маленький чайник и набор наклеек для банок.

— Наклейки? — переспросила Медора.

— Да, — сказал Жун.

— Они что, тоже могут переписать точку?

— Наклейки подписывают вещи, — сказала Минерва. — Иногда этого достаточно.

Медора закрыла глаза.

— Я больше никогда не буду смеяться над людьми, которые подписывают крупы.

— Правильное решение, — сказала Невенка.

— Вы, конечно, подписываете.

— Разумеется.

— Даже соль?

— Особенно соль. Люди слишком легкомысленно относятся к белым сыпучим веществам.

Кот посмотрел на неё с уважением.

— Вот это уровень.

На семьсот третьей единице пришёл настоящий заказ для Рубэна.

Упаковка фольги повышенной прочности.

Маршрут: Малина.

Получатель: Рубэн.

Без хвоста.

Без меток.

Без чужого смысла.

Медора даже просветлела лицом.

— Настоящий.

— Отдай, — сказал кот.

— Мы не выдаём.

— Это не выдача. Это поддержание соседской инфраструктуры.

— Очень тонкая граница.

— На ней держится цивилизация.

Минерва, к удивлению Медоры, подумала.

Потом сказала:

— Оформим как внутреннюю передачу по обеспечению безопасной зоны ожидания.

Медора уставилась на неё.

— Вы сейчас разрешили выдать фольгу, потому что Рубэн нас кормит?

— Я разрешила обеспечить лицо, выполняющее вспомогательные функции по удержанию внешнего контура.

— То есть да.

— Никогда не упрощайте мои формулировки.

Когда Рубэн зашёл за фольгой, он выслушал формулировку Минервы, посмотрел на коробку, потом на Медору.

— Я просто скажу спасибо.

— Мудро.

— У вас лица такие, будто вы весь день дрались с мебелью.

— С ковриком точно.

Рубэн посмотрел в третью зону.

— Этот?

— Этот.

— Не люблю такие. У меня один раз половик у входа решил, что он определяет, кто достоин шаурмы.

— И?

— Два дня не пускал налогового инспектора.

Все замолчали.

Сорг медленно сказал:

— И вы его убрали?

— Конечно.

— Жаль.

Минерва посмотрела на дракона.

— Сорг.

— Что? Я ничего не сказал.

— Именно поэтому.

Рубэн, уже у двери, задержался.

— Кстати. Женщина в светлом пальто сегодня снова проходила мимо.

Медора подняла голову.

— Когда?

— Около часа назад. Не подходила. Стояла через дорогу. Смотрела на вывеску.

Лионел сразу стал серьёзнее.

— Одна?

— Вроде да. Но за ней была тень.

— В смысле?

— В смысле человек. Может, просто прохожий. Но стоял слишком удобно, чтобы быть прохожим.

Минерва положила ручку.

— Описание.

Рубэн описал.

Высокая. Светлое пальто. Волосы убраны. Лицо не отсюда — именно так он сказал. Не из тех, кто приходит за едой, не из тех, кто ждёт заказ, не из тех, кто ищет адрес. Из тех, кто проверяет, совпало ли то, что они сделали, с тем, что должно было случиться.

— Она уже была позавчера, — добавил он. — Спрашивала, кто открывает Малину по утрам.

Медора почувствовала, как день, который и без того был тяжёлым, стал немного острее.

— Почему ты не сказал раньше?

— Потому что позавчера это была просто женщина с вопросами. У меня таких достаточно. Вчера у вас люди входили в стены, и женщина с вопросами стала выглядеть умнее задним числом.

— Логично, — сказал Лионел.

— Неприятно, но логично, — уточнила Медора.

Теперь у каждого движения появился новый фон: женщина в светлом пальто, стоящая через дорогу и смотрящая на вывеску, как на неудавшийся эксперимент.

К семи сотням Медора уже двигалась почти на автомате.

Проверить.

Сканер.

Мышка.

Лента.

Список.

Комментарий.

Стол.

Акт.

Следующая.

И именно в этом автоматизме была опасность.

Каждый раз, когда рука сама тянулась к зелёной кнопке, Медора мысленно спрашивала: чья это привычка?

Моя?

Малины?

Или та, которую хотят во мне включить?

Иногда ответ приходил быстро.

Иногда нет.

Тогда она останавливалась.

И это оказалось самым трудным действием за день: остановиться, когда список давит, люди ждут, сканер пищит, Минерва молчит так, что хочется работать быстрее, а кот смотрит так, будто уже пишет некролог твоей внимательности.

Восемьсот сорок вторая единица пришла в семнадцать тридцать восемь.

Никто не сказал об этом сразу.

Все слишком боялись поверить.

Портал мягко выдал последний маленький пакет. Не футляр. Не акт. Не коврик. Не чёрную пустоту.

Пакет с чаем.

Получатель: Малина.

Без имени.

Без хвоста.

Без маршрута Озёрной.

Просто пакет с чаем.

Сорг проверил.

Минерва проверила.

Жун проверил.

Мышка-прорицатель зевнула — или Медоре показалось, но после такого дня она была готова признать за мышкой право на эмоции.