Рейд. Оазисы - Борис Вячеславович Конофальский

Да, это был он. Петя, чувствуя, что это его час, и упиваясь общим вниманием, уже не боялся спор в воздухе и, стянув респиратор на подбородок, в красках рассказывал человеку в форме, да и всем остальным, о нападении.

— Да стёкла-то грязные, я и не видел ничего, только вспышки… А потом раз… раз… раз… И куски лобовухи во все стороны летят, и машину сразу повело влево… Влево… И я слышу, товарищ мой закряхтел… Я и не понял, что это было… Только чувствую, что грязь в лицо летит… Нет лобового, одни куски вместо него торчат, и машина влево сползает с дороги…

— А где это было? — интересуется кто-то из водителей, что стояли рядом с тощим.

— Да только озеро у Старого Бисера проехали, сразу за поворотом нас и поджидали.

— А вы на дороге одни были? — спрашивает военный.

— Ну да, сначала одни, и мы как встали, так с напарником на пол попадали, но потом эти стрелявшие подошли посмотреть на нас.

— Посмотреть? — не понимает военный. — В кузов, что ли? Наверное, товар искали какой-нибудь?

— Так говорю же, мы порожние шли, хозяин приказал отсюда товар забрать, — продолжал Петя.

— А чего же они смотрели?

— Ну так заглянули к нам в кабину, фонариками на нас посветили. И ушли потом.

— Так где, ты говоришь, это было? — интересуется военный. — Сразу за Бисер-озером?

— Ну да, и полкилометра от него не отъехали, — рассказывает Петя.

— Поехали парни, поглядим, — говорит военный, и все солдаты за ним начинают протискиваться через людей к своему броневику. И уполномоченный тоже не остаётся рядом с расстрелянным грузовиком. Да и от Пети с Муратом сейчас лучше держаться подальше. Те, кто расстрелял грузовик, могут быть рядом.

⠀⠀

Глава 27

Он вернулся к своему мотоциклу; тут было темнее, чем там, где собрались люди глядеть на расстрелянный грузовик. Конечно, темнота, респиратор и самая обычная, самая распространённая в степи одежда неплохо его укрывали. Но в сложившихся обстоятельствах он не почувствовал бы себя в безопасности даже в полной темноте. Отсюда Горохов ещё раз осмотрел местность — вроде никого из тех, что были похожи на опасных людей, тут не было; ещё немного успокаивало то, что у грузовика осталось двое местных солдат.

И теперь он решился проверить кое-что. Конечно, ему нужно было поговорить с Петей или Маратом, лучше с Петей, Мурат был ещё тот говорун. Но приближаться к тощему было опасно, и уполномоченный лезет в свой рюкзак и достаёт оттуда блок контроля. Включает его.

На мониторе пусто. «Маячков» нет. Хотя до грузовика всего семьдесят метров.

«Расстреляли грузовик, подошли, посветили фонариком, убедились, что меня там нет, поняли, что ошиблись, и сняли передатчик. Ну, похоже на то…, — других объяснений у него не было. — Ну а где Муратка? В больнице?».

И тут у него появляется другая мысль. Он закидывает блок контроля в рюкзак и садится на мотоцикл, заводит его. Вот уж чего он не ожидал, так это того, что ему придётся ехать к западному въезду в город. К гостинице «Тихий источник».

И там он увидал его.

Муратка во всей своей красе, всеми своими светоотражателями сиял под фонарём, что освещал вход в гостиницу, чем в немалой степени удивил уполномоченного.

«Ты глянь… Приехал, значит… Всё как уговорились. Молодец».

Можно, конечно, было оставить Пете и Мурату разбитый грузовик как награду за честность, а самому уехать дальше. Но Горохову подумалось, что грузовик ему может пригодиться.

Подходить к Мурату было так же опасно, как и к Пете. Но у уполномоченного были мысли по этому поводу. Он поехал к своей новой подруге. Но её уже не было дома, и ему пришлось ехать к ней на работу.

Галина была и удивлена, и рада, когда снова увидала его на своей работе. Там у неё был человек, но увидав появившегося Горохова, она сразу оставила клиента.

— Забыл что?

— Да нет… — Горохов отозвал её в сторону. — Слушай, Галя, тут работёнка кое-какая появилась, а мне уехать нужно до рассвета.

— Работёнка? Что за работенка? — не понимала Галина. Она немного волновалась, кажется, женщина боялась, что он втянет её в какие-то неприятности. И он сразу стал её успокаивать:

— Да ты не волнуйся. Ничего в той работе страшного нет, а деньжат заработаешь.

— А что нужно делать-то? — она всё ещё была напряжена.

— Двум парням грузовик сильно повредили, им ремонт нужен, а они не местные. Понимаешь?

— Им деньги, что ли, нужны?

— И деньги, и жильё, и еда, у них ничего нет…

— Так и у меня ничего нет, — поторопилась с выводами Галина.

— Вот… — Горохов протянул ей семь новеньких медных пятирублёвок. — Ты помоги ребятам, тут на ремонт должно хватить, и ночлег им найди какой-нибудь, пока машина ремонтироваться будет. Ночлег с прокормом.

— Так я работаю, — продолжала сомневаться Галя. Ей не очень хотелось лезть в это дело, уполномоченный это чувствовал.

— Одна монетка твоя, — произнёс Андрей Николаевич, полагая, что женщина не откажется получить единовременно две свои месячные зарплаты. И он оказался прав.

— Так что мне нужно сделать? — она забрала деньги. Зажала монеты в кулаке и теперь уже не хотела их выпускать.

— У гостиницы «Тихий источник» торчит один человек, его зовут Мурат. Он в ярком пыльнике, в жёлтом респираторе, ты его сразу узнаешь, а на площади его товарищ, болтун, Петром кличут. Там же и разбитая машина. Им машину нужно починить, но денег у них нет, и жить им негде. Вот ты им и найди жильё и мастерскую. Но денег на руки не давай. А то всё спустят.

— И ремонт машины мне оплачивать?

— И ремонт тебе. А им скажи, что ты от Анатолия.

— А что же ты сам им не поможешь? — она смотрит на него с подозрением. Галя женщина осторожная.

— Некогда мне, уезжаю я, да и не хочу, чтобы меня с ними видели.

— А мне с ними видеться, значит, можно?

— Тебе можно, — Горохов её успокаивает. — Да ты не волнуйся. Мужики они неплохие, невезучие немного. Ты просто деньги им в руки не давай.

— Пьющие, что ли? Или травоеды?

— Травоеды, но ещё не конченые.

— Ну ладно… — она почти согласна. — И сколько они тут будут жить? Пока машину не отремонтируют?

— Да; а потом, денька через три-четыре, я дам тебе телеграмму и скажу, куда их с грузовиком отправить. Твоя фамилия как?

— Васильева.

— Галина Васильева. Вот на это имя и дам телеграмму. Ты дня через три начинай на телеграф захаживать.