"Фантастика 2026-103". Компиляция. Книги 1-15 - Виктор Олегович Баженов

– У меня лапы!!!

– Зато их четыре. Обязательно долетишь.

– Запускаем на счет три,– предложил Молотков.

– Идет.

– Раз, два, три…

Первые полметра полет протекал успешно и в нужном направлении. Как только вектор скорости сменился, обслуживающий персонал самопальной пусковой установки на ручном приводе шарахнулся в разные стороны. Приземление было шумным.

– Мы его не угробили? – испугался лейтенант.

Мурзик сердито заворочался и зашипел.

– Может, еще раз попробуем? – неуверенно спросила Жасмин.

Шипение сразу прекратилось, и что-то зашуршало. Похоже, Баюн пытался забиться в самый дальний угол от греха подальше.

– С ума сошла! Он же тяжелый. И что на меня нашло, дурака?

– Давай найдем чего-нибудь полегче.

– Да где тут что найдешь?

– Я найду,– зловеще прошипел Мурзик из своего угла.– Вот только развяжете… и я вам все найду…

– Ты хоть что-нибудь видишь, Жасмин?

– Чуть-чуть.

– А я ни фига.

– Тогда не мешайся. Сама развяжу. Не дергайся, скотина!

– Это не узел…

– А что?

– Уберите ее!!!

– Ты там поосторожней, Жасмин, животное редкое, говорят…

– Ую-ю-юй!

Узел Жасмин все же нашла. Мурзик дал пару кругов по зиндану, фыркнул и рванул к мешку. Оттуда раздался писк.

– Что это? – замерла Жасмин.

– Сейчас узнаешь,– злорадно пропыхтел Баюн.– Ты, главное, веревку крепче держи. Держишь?

– Держу.

– Ну тогда на, привязывай.

От визга Жасмин заложило уши. Ультразвуковая волна буквально размазала Мурзика с лейтенантом по стенам. Сверху загремела решетка.

– Что это было? – спросил Олежка, как только к нему вернулся слух.

– Мышь. У меня их здесь целый полк. Резерв главного командования, так сказать.

– А Жасмин где?

– Не знаю и знать не хочу. И тебе забыть советую. Все зло от баб…

– Где Жасмин?!!

– Да свинтила уже. Тебя, что ль, лопоухого, дожидаться будет?

– Куда?!!

– Все-таки здорово она тебя сковородкой благословила…

– Там же стража,– ужаснулся Олежка.– Она так визжала… Эй, Жасмин! – заорал лейтенант, не соображая, что делает.– Ты там поосторожней. Охрану не разбуди!

– Я ее придавила случайно,– донесся до них виноватый шепот сверху,– решеткой… вроде дышат… пока.

– Ни фига себе,– фыркнул Мурзик,– не удрала. Веревку не потеряла?

– Нет. Я ее уже закрепила.

– Гм… молодец. Ну а ты чего расселся? Бери мешок.

Лейтенант потряс своей все еще туго соображающей головой и закинул безразмерную котомку на спину.

– Нагнись.

– Зачем?

– Нагнись, говорю.

Олежка послушно нагнулся и чуть не грохнулся на пол.

– У, ё-моё!!! Слазь!

Кот попытался свернуться клубочком на мешке, но, решив, что это неудобно, просто сел на него без затей на хвост, как-то не по-кошачьи хрюкнув.

– Дурной. О тебе забочусь. Альпинист ты паршивый, а у меня опыт – дай бог каждому. Бывало, на самую верхушку дуба – мухой! Так что в случае чего обращайся – всегда советом помогу. Лезь.

20

Омар материализовался в убежище Иблиса не в самый удачный момент. Добровольный узник завтракал. Он засветил материализовавшемуся в подземной камере джинну прямо в глаз, хотя целился в муху. Омара распластало по стене.

– Совсем в своей одиночке спятил? – взвизгнул Омар.

– Чего приперся? – Иблис был голодный и очень злой.

– Помочь тебе хотел,– сердито буркнул Омар, ощупывая набухающий глаз.– Как-никак родственник повелителя нашего. Хоть и седьмая вода на киселе, но все же. Про Папу кое-что узнал…

Жаба насторожилась.

– …крутой мужик! Люцифера в бараний рог скрутил, Кощея тоже. Смерть у него в подружках ходит.

Иблис начал менять колер.

– В первый раз вижу белую жабу,– удивился Омар.– Ладно, слушай дальше. Как Папа ни крут, нашел я на него управу. Есть у него слабое звено!

– Какое? – выдавил из себя Иблис.

– Дети. Ты ничего не слышишь?

– Нет.

– Это потому, что я дверку в соседнее помещение еще не прорубил. Короче, охраняй их как зеницу ока. Чтоб ни один волос с головы не упал. Жизнь твоя теперь от их жизней зависит. Папа тебя за них на запчасти разберет. Играй с ними, забавляйся, чтоб они все в счастье были. Понял?

– Понял. А Папа точно придет?

– Обязательно. Это я тебе гарантирую. Сначала он по верху пошуршит, а потом к тебе наведается. Стрелку вытащит, вид прежний вернет, детей заберет. Все будет нормально!

– Не будет. Ой не будет! – затосковал Иблис.

– Почему?

– Я ифритов своих на него спустил.

– Обалдел? Отзывай срочно.

– Не могу,– жалобно квакнул Иблис,– стрела магию из меня вытягивает!

– Тьфу! Такое дело испоганил… Ладно, я с этим разберусь. Твоя задача – дети!

Омар намагичил в каменной стене дверь и испарился, что-то сердито бурча себе под нос. Сквозь щель до Иблиса донеслись детские голоса.

– Ой, сколько игрушков! Давай в куклы играть.

– Не, в куклы не интересно. Давай в войну.

Иблису стало жутко интересно посмотреть на детей знаменитого Папы, и он осторожно сунул голову в дверь.

– Уй,– обрадовалась Аленка,– лягушка белая.

Комната, наколдованная Омаром для детей, была усыпана игрушками. В центре стоял стол, заваленный снедью, рядом на полу сидела маленькая девчушка, лет четырех, от которой тянуло такой мощной магией, что Иблис невольно поежился. От мальчугана, стоящего рядом, магией и не пахло, зато тянуло другой силой. Илюша был достойный сын своего отца. На столе сидела маленькая наглая толстая мышь с короной между ушей, скрученной из медной проволоки, и нахально трескала козий сыр.

– Лягушки белые не бывают,– авторитетно заявил крепыш.

– А ты сам посмотри.

Мальчуган оглянулся, в упор посмотрел на Иблиса. Глаза его загорелись.

– Слышь, Аленка, ты когда-нибудь на охоте была?

– Не-а.

– А жаба была. Видишь, стрелка из зада торчит? Давай ей поможем?

– Давай, а как?

– Загоним и добьем, чтоб не мучалась.

Илюша оторвал ножку от стола. По полу весело зазвенели осколки блюд и кувшинов. Мышь возмущенно запищала, прыгнула девочке в руки. Та начала успокаивать ее, поглаживая по раздутому животику. Иблис побелел еще больше.

– Ты думаешь, ей больно? – Аленка была сердобольная девочка.

– Еще как! Смотри!

Илюша одним прыжком настиг жабу, схватился за стрелу.

– А-а-а!!! – взвыл Иблис.

– Видишь, как мучается?

– Да,– шмыгнула носиком Аленка.– А может, вылечить попытаемся?

– Это неизлечимо,– пискнул Хрум Хрумыч, сердито глядя