"Фантастика 2026-47". Компиляция. Книги 1-22 - Алексей Анатольевич Евтушенко

— А я вовсе и не опасаюсь, — севшим вдруг голосом пробормотал Гошка и, чувствуя, что начинает отчего-то краснеть, шагнул вперед.

Чудная девушка обхватила его левой рукой за спину и крепко прижала к себе. Другой рукой она притянула гнома.

— Обнимите меня за шею и держитесь!

Гошка почувствовал, что ноги его отрываются от земли… и вот уже они скользят по воздуху над самыми верхушками деревьев.

То ли от небывалого ощущения бесшумного полета (с самолетом никакого сравнения быть не может!), то ли от близости прелестного разгоряченного девичьего лица и какого-то необыкновенно чистого запаха, шедшего от пушистых волос Равины, но сердце Гошкино билось в груди, как пневматический молоток в руках дорожного рабочего.

Спиной он ощущал что-то мягкое, теплое и в то же время упругое, и от этого сердце стучало еще быстрее, хотя, казалось бы, быстрее и невозможно.

Скорость полета была довольно велика — ветер так и свистел в ушах, — однако летели невысоко.

— Выше нельзя — могут заметить. А так нас не видно на фоне деревьев, — пояснила Равина и, задыхаясь, добавила: — Я дотащу вас… до реки, а там… попробуем открыть… другой вход… под землю. По воздуху… опасно. И тяжелые вы…

— А далеко еще? — решился спросить Гошка.

Равина промолчала, сберегая дыхание, — ей приходилось выполнять очень тяжелую работу.

Река открылась внезапно.

На левом, дальнем от них берегу леса уже не было, — насколько хватало взгляда, простиралась до горизонта равнина с разбросанными там и сям купами деревьев.

Равина резко пошла вниз.

Мелькнули перед глазами золотистые стволы сосен, затем каменный срез обрыва… и вот уже Гошка ощутил под ногами мелкую гальку речного берега.

— Уф-ф! — облегченно выдохнула Равина, переводя дух. — Ручки мои рученьки, крылья мои крылышки. Вот уж не думала, что придется мне когда-нибудь гномов по воздуху таскать! Человека-то еще куда ни шло, особенно, конечно, если он мужчина, — и она шутливо толкнула Гошку крутым бедром.

Гошка с ужасом почувствовал, что опять краснеет.

— Ладно тебе, Равина, парню голову кружить, — сверкнул зеленым глазом гном. — Сначала ты меня по воздуху, теперь я тебя под землей. Но, надо признать, на место ты точно вышла — молодец! — с этими словами Рамсей подбежал к скалистому обрыву, положил на каменную стенку руки и, опустив голову, пробормотал слова заклинания.

Тонкая трещина зазмеилась по скале. Часть шероховатой гранитной поверхности дрогнула и бесшумно скользнула вбок, открывая взору темный провал пещеры.

Гошка почувствовал, что ноги его отрываются от земли… и вот уже они скользят по воздуху над самыми верхушками деревьев.

— Ура! — звонко крикнула Равина. — Сработало! — и, чуть наклонившись, звонко чмокнула Гошку в щеку горячими губами.

— Равина! — укоризненно покачал головой гном. — Я же тебя просил…

— А ты не ревнуй, не ревнуй, Рамсей! — расхохоталась озорница. — Может, мальчик мне понравился! Ты же знаешь, что мы, вилы, к людям мужского пола неравнодушны, — и она легким движением взъерошила Гошкины волосы. — Не смущайся, Гошенька, я подожду, пока ты вырастешь. Или другого кого найду.

— А вы… а ты откуда знаешь мое имя? — сумел вытолкнуть из себя Гоша.

— Имя? Да ведь Рамсей тебя по имени называл, вот я и запомнила.

— Ладно, — вмешался Рамсей, — пошли. Путь неблизкий.

И они втроем вступили под своды пещеры.

Рамсей, повернувшись лицом ко входу, снова неразборчиво пробормотал в бороду заклинание, и скала встала на место.

Гошка было слегка напрягся в ожидании полной темноты, однако с удивлением увидел, что в пещере достаточно светло, — свет сочился откуда-то из-под сводов, но было непонятно, где его источник.

— Световоды, — пояснил Рамсей, заметив, как Гоша вертит головой. — Ночью, правда, приходится жечь факелы или использовать эльфийские светильники. А кстати, друзья мои, не кажется ли вам, что нам пора подкрепиться?

Только сейчас Гошка понял, что здорово проголодался, да и устал порядком. И то сказать — с тех пор, как он вышел утром из дома, прошло несколько часов. И каких часов!

«Мама, наверное, с ума сходит, — подумал он, направляясь вслед за Рамсеем в какой-то боковой ход. — Да и папа с братом тоже. Господи, когда же я теперь их увижу и что им скажу, если увижу?»

До него, наконец, стало доходить, что все происходящее с ним — отнюдь не сон и не греза наяву, а самая что ни на есть реальнейшая реальность. И от полного понимания этого мальчик вдруг почувствовал такую усталость, что буквально упал в одно из четырех каменных кресел, расположенных вокруг каменного же стола в маленьком овальном зальчике, куда привел их гном. Гошка прикрыл глаза ладонью и не замечал, как Рамсей достает из каменной ниши кувшин с элем, хлеб, сыр, глиняные чашки и тарелки и выставляет все это на стол. Хотелось плакать, но плакать было нельзя — что подумает о нем Равина? (гнома он почему-то не стеснялся), — и Гошка мужественно боролся с подступившими под горло слезами.

— Эй, эй, Гошенька, мальчик мой, ты что, устал, да? — участливый голос Равины прервал его горькие думы.

— Н-ничего, — сквозь зубы выдавил Гошка. — Сейчас пройдет. О маме просто подумал. И о папе с братом. Как они там сейчас? Волнуются ведь, наверное…

— М-мда, друг, — хмыкнул Рамсей и разлил эль по чашкам. — Тут уж, знаешь ли, ничего не поделаешь — придется им поволноваться, пока мы здесь не разберемся. Давай-ка, выпей эля да хлеба с сыром пожуй — силы сразу и возвратятся. Первое дело, знаешь ли, при душевном волнении — поесть как следует, а еду добрым глотком эля запить.

— Кстати, — через некоторое время, жуя, спросил Гошка, — а кто такой Великий Мастер? Вы всю дорогу его упоминаете. Это бог, что ли?

Гном поперхнулся элем и сверкнул на Гошку зеленым глазом.

— Великий Мастер, Гоша, — назидательно произнес он, — это — Великий Мастер. А бог — это бог. Ты давай подкрепляйся, а насчет Великого Мастера после поговорим, когда будет для того уместное время.

— Да ладно, — пожал плечами Гошка. — Я же не хотел вас обидеть — просто спросил.

— Никто и не обиделся, Гоша, — мурлыкнула Равина. — Просто это действительно долгий разговор.

После гномьего угощения сил действительно как будто прибавилось, и, убрав со стола, все трое двинулись в глубь пещеры.

Мощенный базальтовыми плитами коридор привел их в еще один зал довольно необычного вида. В четырех направлениях его пересекали блестящие рельсы, скрываясь в темноте четырех же тоннелей. Тот вход, через который Гошка и его спутники сюда попали, был пятым по счету.