Фантастика 2024-78 - Андрей Коткин

из Светлогорска, нашего областного центра. Погибший — муж, барон Баталин, а уничтоженная им дамочка, соответственно, его неверная супруга, баронесса. Она на наш карьер со своим любовником, виконтом Черемным, отдыхать приехала. И все трое — неслабые маги. Полицейские при мне их ранги обсуждали. Дамочка с любовником — четвертого ранга были, а барон недавно аж третий взял. Практически элита. Не архимаги, конечно, тех вообще, включая самого императора, неполная дюжина на всю нашу империю, но все же. Ну, это я так, для любопытствующих прояснил ситуацию, обычные-то простолюдины подобных кунштюков при всем желании сотворить бы не сумели. Ни маны, ни знания боевых заклинаний бы не хватило. Опасные все же существа, эти аристократы!

Ха! А дед с бабкой, оказывается, волновались за меня. Возвращаясь, встретил деда на краю улицы, в том месте, где дорога с тропинкой, уводящей в лес, раздваивалась. Даже ненадолго стало тепло на душе. Правда, ровно до того момента, пока ни получил от своего дедушки звонкий подзатыльник.

— Ты где так поздно шляешься, оглоед неблагодарный? Бабушка волнуется, места себе не находит.

Ну, все, я обиделся. И точно теперь про события на пляже рассказывать им не буду.

Рассказывать не стал. При всем желании бы не смог. Бабушка Зина, едва увидев меня живым и невредимым, закудахтала, запричитала и кормить кинулась. Со ртом, набитым блинами, не очень-то даже при всем желании порассказываешь о пережитых волнениях. Но и на деда Степана так, чтобы очень уж долго, обижаться как-то тоже не вышло. Видно же, он за внешней суровостью свое волнение по поводу моей долгой задержки скрывал. Перенервничал.

Утро через день после описанных ранее событий. Я, едва позавтракав, и захватив с собой альбом с карандашами, поспешил из мест своего заточения на волю. Какого-такого заточения? Так дед позавчера, в воспитательных целях, на всю последующую неделю посулил мне домашний арест. Правда, в реальности я дома просидел едва лишь сутки, потом деда кто-то из знакомых просветил о трагических событиях на пляже, и он, по собственной инициативе, смягчил мое наказание, выпустив малолетнего узника на свободу досрочно. Хотя, и этот единственный день дался мне тяжело, еле дождался свободы. А все потому, что я на месте произошедшего сражения, точнее чуть в стороне, ближе к лесу, уже перед самым нашим возвращением, заметил тускло мерцающее нечто. Оно на одном и том же месте из поверхности земли, недалеко от опушки, выставлялось: переливающаяся сероватым перламутром тончайшая пленка в форме полуовала метров трех высотой и двух шириной. Ну, да, довольно большое, хоть и бледноватое пятно. И окружающие при всем, при том, его в упор не замечали. Проходили мимо, как те же полицейские, тщательно, с рулетками, обследовавшие место свершившегося поединка. Вот я сутки и промучился в размышлениях: хватит в этой явно магической штуковине вложенной энергии, чтобы меня дождаться, или она все же успеет рассеяться?

Через лес я промчался, едва замечая его красоты. Все мысли были с той непонятной, незаметной для других хренью. Расфантазировался на всю катушку. Ведь это ж настоящая боевая магия! Вот рассмотрю вблизи завитки узора этой штуковины, да еще дополнительно для надежности зарисую их, и, глядишь, научусь со временем точно такой же создавать, когда через год-другой моя система магических каналов окончательно сформируется. Будет у меня высокоуровневый Щит, когда все другие мои сверстники еще будут самые азы проходить. Почему именно Щит? Ну, а что еще могло на месте произошедшего сражения такую вот форму плоскости иметь?

Перламутровая пленка оставалась на прежнем месте. И даже в яркости, свидетельствующей о насыщении ее энергией, вроде как, совсем не убавила. Я уселся по-турецки прямо напротив этой переливающейся плоскости и принялся перерисовывать проступающие на ней узоры, их, кстати, несмотря на переливчатое свечение, было очень даже неплохо видно.

— Ух ты! Красиво! — Послышался девичий голос возле самого уха. Так увлекся, что не заметил, как практически пустынный с утра пляж начал потихоньку народом заполняться. Вот и одноклассницу свою, Ленку Шитову, тоже до самого последнего момента не замечал. Она с еще несколькими подружками сюда пришла и, увидев меня, что-то зарисовывающего с самым сосредоточенным видом, не удержалась, подошла полюбопытствовать.

Я взглянул на то, что у меня получилось более отвлеченно. И в самом деле, красиво. Похоже не то на сложное, ажурное кружево, не то на наброски картины какого-нибудь завзятого импрессиониста. А еще я, вроде как, сам того не заметив, уже закончил. Тот, не видимый для других узор, состоял, по типу лепестков цветка, из абсолютно идентичных блоков и небольшого, довольно простого геометрического узора посередине. Середку и пару лепестков я зарисовал и теперь возился с совершенно ненужным мне третьим. Он же точь-в точь повторяется, а я, увлеченный отдельными мелкими деталями, начавшегося повторения и не заметил.

— Прости, не люблю другим еще не законченные наброски показывать, — объявил я, пряча альбом и пишущие принадлежности обратно в сумку, в которой я их сюда и принес.

— А когда закончишь, покажешь? — Ленка отчего-то совсем не обиделась на мое запирательство, а продолжила общение со мной. Кстати, само по себе удивительное поведение: у нас в классе девчонки и мальчишки, весь прошлый год, как две абсолютно не смешивающиеся жидкости, в совершенно разных, почти не пересекающихся плоскостях пребывали, ну, разве что списывали друг у друга иногда, а тут сама подошла, разговаривает, как не в чем ни бывало.

— Отчего нет? Если закончу, покажу, — посулил я, лениво размышляя, что же мне теперь делать? Идти домой и там дорисовывать оставшиеся элементы узора или задержаться на пляже и искупаться, раз уж пришел сюда? Рисовать уже сильно надоело, от постоянного напряжения зрения глаза реально устали, а купаться одному не очень-то и интересно.

— А пошли к нам, — вдруг предложила непонятно с чего ставшая общительной Ленка, — я тебя со своей двоюродной сестрой познакомлю. Она к нам из Светлогорска на каникулы приехала.

Ну, как тут можно было отказаться? Девушки же, практически неземные создания, сами, по собственной инициативе, пообщаться приглашают. И кстати, вот тут не слабая такая дилемма в моих знаниях и реальном поведении обнаружилась. С одной стороны, прошлой памятью я помнил про свои контакты с женским полом, знал, что у них точно такие же проблемы с завязыванием первоначальных контактов с противоположным полом, как и у пацанов. С другой стороны, знать-то знал, а вот при одной мысли, чтобы с девочкой первым заговорить, прямо в ступор впадал. М-да, кто бы что про центральную нервную деятельность не говорил, что она всему голова, и все такое, а гормоны то, пожалуй, посильнее будут. Все поведение человека, в конечном итоге, именно они регулируют, а нервная система, как послушный