Фантастика 2026-57 - Марина и Сергей Дяченко

— Что ты сделаешь?!

Он поднял глаза: Майя Короб стояла на лестнице и смотрела с сочувствием.

Я готов, молча сказал ей Мартин. Не будем ждать утра.

Закачалась комната. Расплылась перед глазами. Пол взметнулся, как палуба в шторм, и ударил Мартина в лицо.

х х х

Вдвоем они уложили его на диван в гостиной. Он не выпускал нож, зажатый в правой руке мертвой хваткой. Воздух в гостиной стремительно теплел.

Потом он открыл глаза, и Эгле отшатнулась, покрываясь холодными мурашками.

— Мама, — сказал Мартин, слепо глядя перед собой. — Дозвонись отцу.

— Я звоню, проблемы со связью, — прошептала Ивга с телефоном в руках. — Ты можешь сказать, что с тобой происходит?! Я даже «Скорую» не могу вызвать…

— Перестань, — сказал он жестче. — Какая «Скорая»? У меня проклятье в руке. Двухсотлетней ведьмы. Не-графический знак.

Ивга и Эгле посмотрели друг на друга с новым ужасом.

— И что это значит, Март? — Эгле почувствовала, как немеет лицо. — Чем тебе помочь?!

Он ее не слушал, смотрел прямо перед собой и, кажется, ничего не видел.

— Мама, пообещай, что вы никуда на уйдете, пока отец не вернется.

— Куда нам идти?! — У Ивги тряслись губы.

— Пообещай. Сейчас.

— Обещаю, — растерянно пробормотала Ивга.

— И ты не пройдешь инициацию.

— Никогда!

— Я тебе верю. — Он прикрыл глаза. — Прости меня, мама. Эгле, прости меня.

х х х

Майя Короб, светловолосая девочка, подошла на шаг, ободряюще улыбнулась, приблизилась еще. Теперь она стояла прямо за спинами матери и Эгле.

— Мама, Эгле, — Мартин говорил так повелительно, как мог, — пожалуйста, выйдите… я посплю. Оставьте меня одного.

Он не видел их лиц. Чувствовал их страх: они не хотели его оставлять.

— Мы будем в кухне, — наконец сказала мама. — Если тебе что-то понадобится…

— Выйдите!

Обе молча исчезли. Плохо, что они запомнят меня таким, подумал Мартин. Жестоким. И жалким.

Майя Короб со своей смущенной улыбкой стояла уже в двух шагах. За ее спиной догорал огонь в камине.

Майя протянула ему тонкую белую руку — левую. И Мартин протянул ей левую руку — залитую холодом, стянутую нечистым бинтом.

Много раз он брал ее за руку и выводил — из отчаяния, из темноты, из боли. Теперь вела она.

х х х

Они вышли на несколько секунд, только чтобы его успокоить. Ивга тут же заглянула в гостиную — и бросилась обратно.

Он лежал, запрокинув голову, с отрешенно-спокойным лицом. Ивга проверила пульс — сердце билось, но очень медленно. Все медленнее с каждым ударом. Эгле, не отвлекаясь на эмоции, начала закрытый массаж сердца — профессионально. Видно, проходила медицинские курсы.

Сердцебиение Мартина выровнялось. В сознание он не пришел. Эгле, опередив Ивгу, срезала бинт с его ладони и на секунду оцепенела. «Проклятье двухсотлетней ведьмы. Не-графический знак». Вот как это выглядит.

— Ведьма убила его, — глухо сказала Ивга.

— Ведьма может его исцелить. — Эгле двумя ладонями взяла искалеченную руку Мартина.

— Ведьмы никого не исцеляют.

— Смотря какие.

Несколько секунд они молча смотрели друг на друга.

— Ивга, — Эгле облизала губы, — вы прошли долгий путь. Вы были умной, вы были храброй. Сделайте следующий шаг. У вас всё готово. Ведьмин круг в Ридне, «а по белу я пойду»…

— Мне нельзя проходить инициацию.

— Я пройду. — Эгле нервно улыбнулась. — Покажите координаты на карте. Я еду в Ридну… — она перевела взгляд на Мартина, — времени мало.

— Вас не пустят в самолет, — сказала Ивга. — Вы в розыске.

— До Ридны шесть часов по шоссе, ночью без пробок.

— Сейчас?! Когда тревога, блок-посты…

— Именно сейчас, когда все инквизиторы созваны в Вижну и мечутся как подорванные.

— А если я ошиблась… это же гипотезы, домыслы, это реконструкция по сказкам и легендам?! Вы просто станете действующей ведьмой, Эгле! А я буду в этом виновата!

— Вам важнее моральная правота — или жизнь Мартина?

Ивга замолчала. Посмотрела на Мартина — на его безучастное, спокойное лицо.

— Я вас пойму, что бы вы ни решили, — сказала Эгле сквозь зубы. — Возможно, вам будет комфортнее его похоронить…

Ивга ощетинилась, как лиса перед волчицей:

— Он мой сын! И хватит людоедских обвинений! Я поеду с вами, это увеличит шансы.

— Но он… — Эгле растерялась. — Его мы… оставим тут без помощи?!

— Мы ему не поможем, сидя рядом, — тяжело сказала Ивга. — Шесть часов по шоссе? Столько же обратно? Тогда поехали!

х х х

Они укрыли Мартина пледом и поставили рядом пластиковую бутылку с водой. Эгле написала от руки на листе бумаги:

«Клав, Ведьма-Мать никогда не придет. Верь мне».

Они оставили на столе в гостиной ноутбуки и телефоны. Выбрались из дома через веранду на втором этаже, на крышу гаража, минуя заблокированные знаками двери.

В гараже стоял «Кузнечик» Ивги, который не заводили больше полугода. Мстить за небрежение машина не стала. Маленький внедорожник, высокая посадка, отличная маневренность — Ивга надеялась, что всесезонные шины справятся на горных дорогах зимой. Если нет — их вояж обречен.

Радионовости были полны панических воплей.

— Эгле, — сказала Ивга, выворачивая на проселочную дорогу, — прямо перед вами в ящике набор музыкальных дисков. Выберите что-нибудь… жизнеутверждающее.

Часть пятая

В три часа ночи в Вижне пропала мобильная связь. Инквизиторские рации трещали и отказывали. Из брандспойтов пожарных машин, съехавшихся к горящему театру, хлынула кровь, и это произвело впечатление не только на обывателей, но и на видавших виды инквизиторов. Тушить перестали.

Ведьмы рассеялись по улицам. Связи с патрулями по-прежнему не было, приходилось использовать древние инквизиторские свет-знаки. Над городом взлетали, как фейерверки, ослепительно-белые звезды, на несколько секунд превращали ночь в день и гасли.

Клавдий повел группу оперативников от театра, где уже нечего было спасать, к спецприемнику для неинициированных, и снова опоздал. Из десяти охранников только двое остались верны долгу и поплатились за это жизнью. В холле, украшенном репродукциями морских пейзажей, не успели остыть следы массовой инициации.

Радиосвязь возобновилась, мобильная — нет. Два патруля не отвечали. Клавдий перестал притворяться, что чем-то может управлять, и полностью перешел в оперативный режим. Как ни странно, это оказалось лучшей стратегией.

Улицы ночного города превратились в поле для игры в кошки-мышки: он выслеживал, догонял и отключал их по одной. Это было нечестно по отношению к коллегам, которым придется их потом казнить, но «потом» казалось Клавдию недостижимым, как горизонт, вся жизнь будто съежилась в точку «сейчас». Еще был милый психологический нюанс, игравший в его пользу: ведьмы все как одна мечтали прикончить не кого-нибудь, а Великого Инквизитора, и в своем честолюбии не рассчитывали сил. Они являлись к нему вроде как на охоту, а на самом деле