Фантастика 2026-92 - Роман Валерьевич Злотников

глазок, они отправились в путь. И проехали совсем немного, не больше пяти километров, как вдруг откуда-то сзади долетел отдаленный, очень печальный, но вполне однозначный рык.

Старшина остановил свою лошадку, повернулся, насколько позволяли ему перевязки под доспехами, которые он с большим трудом натянул на себя, и приложил руку к глазам. Ростик посмотрел на него, достал бинокль. Он искал хоть что-нибудь примерно в тех местах, где была разбита их стоянка, но ничего не видел. И вдруг...

Он даже дернулся в седле и, конечно, сразу потерял это из поля виденья. Пестель, который не спускал с него глаз, Дожидаясь своей очереди, спросил:

— Что такое?

— Не знаю. — Ростик передал ему бинокль. — Что-то очень... необычное. Я видел только тень.

— Да что с тобой? — спросил старшина. — Раньше ты так не дрожал?

— Я и не дрожу, — огрызнулся Рост. — Я видел только тень... А тени бывают очень...

— Да какая тут может быть тень? — спросил Пестель. — Тут вечный полдень.

— Что бы это ни было, нужно сматываться, — решил старшина. — Может, на этот раз обойдемся без игры в казаки-разбойники.

Но это им не удалось. Они попытались выжать из лошадок хоть какую-нибудь прыть, но те только тихонько ржали, но темпа не прибавляли. Впрочем, часа через два после полудня они стали проявлять признаки нервозности.

Это казалось странным, потому что ничего не было видно, никто за ними не гнался. Сзади расстилалась ровная, просматриваемая на десяток километров каменистая равнина. Слева непроходимым занавесом висели холмы, справа... Вот справа, в полукилометре, начинались овражки, буераки и эти торчащие, словно зубы, скальные обломки. Пестель предложил:

— Может, спустимся вниз, там можно спрятаться...

— Уже один раз растворялись в пространстве, — буркнул Ростик. — Хватит. Попробуем ясно и однозначно показать, что нам тут ничего не нужно, что мы сматываемся, это остановит любого смышленого патрульного, если он не патологический убийца.

Вот в этот-то момент из скал сбоку и донеслось еще одно рычание. Это было очень странное рычание, словно выло несколько разных существ одновременно. В нем слышался и хриплый, очень воинственный скрежет голосовых связок, и вой крупного, но вполне миролюбивого степняка, которому хватает падали, и какой-то почти осмысленный лай, похожий на древний язык воинственного племени... Пестель вздрогнул:

— Он с нами разговаривает?

— Не исключено, — отозвался старшина, переводя коня на рысь. — А мощная зверюга, наверное.

— Недаром с ним бегимлеси отказались встречаться, — отозвался Ростик.

— М-да, мощная... — Голос старшины выдал задумчивость. — Тут удушающим захватом не обойтись. Приготовить гранаты, — приказал он.

— А еще лучше, дайте-ка их мне, — предложил Ростик.

— Зачем? — удивился Пестель.

— Я из них связку сделаю, знаешь, какими во время войны танки подрывали.

Старшина кивнул. Он не протестовал, когда Рост брал на себя определенные командные обязанности. В этом проявлялся его класс командира. Ну и опыт, конечно.

Следующий раз преследующая их зверюга — теперь в этом не могло быть никакого сомнения — отозвалась часа в четыре. На этот раз она оказалась очень близко, гораздо ближе, чем хотелось бы. Если бы не складки местности справа, где она соревновалась с лошадьми в скорости, Ростик определил бы расстояние до нее точнее, но и так ему показалось, что между ними осталось не больше трех, максимум четырех километров.

— Он бежит по оврагам, а мы по равнине, и то... — высказался Пестель.

— Почему ты думаешь, что это он? — удивился Ростик.

— Не она же! У всех крупных животных бойцами являются самцы.

— Ничего, скоро встретимся, — отозвался старшина, — тогда спросим.

Шутка не удалась, но споров больше не было.

Они пришпоривали лошадей, но те были не готовы к затяжным рывкам. К тому же и люди, кажется, не могли их выдержать. Так получилось, что через два часа, когда новый преследователь должен был их догнать, судя по тому, как легко удавалось ему сокращать разделяющее их расстояние, они окончательно сбавили обороты, и понимая, что едва плетутся, все время оглядывались по сторонам.

Ростик сделал две связки, одну побольше, из пехотных лимонок, они должны были дать целую тучу осколков, в которых определенно не уцелел бы и тот, кто эту связку попытается бросить в противника. Ее он привесил справа, сразу за седло. И вторую — поменьше, но с более существенным эквивалентом взрывчатки. Эта осталась рядом с сумкой слева. Он надеялся, что жеребца не слишком раздражают эти новые железки.

Первым преследователя заметил Пестель. Он вдруг шумно выдохнул воздух и резко вскинул руку. Ростик посмотрел в ту сторону. Ничего, только странно вился султанчик пыли между двух скал, похожих на наклонившихся друг к другу гигантских космонавтов.

— Ты чего? — спросил старшина.

— Ну и здоров же он, — все-таки выдавил из себя Пестель. — Просто... Непонятно, почему его не видно.

— Он выше скал? — удивился Ростик.

— Не знаю... Не понимаю, как...

Больше Пестель ничего добавлять не стал, потому что врезался в неожиданно отпрянувшую назад лошадь Квадратного. Та отступала, потому что наконец увидела его. И Квадратный тоже его увидел и тоже, как Пестель полуминутой ранее, не мог выговорить ни слова.

Тогда Ростик собрался с мужеством и поднял глаза, чтобы увидеть того, кто гнался за ними весь день и кто так легко и умело настиг их.

Был он не так уж и высок. Всего-то метра четыре, может даже меньше. Но зато он казался очень широким, мощным, тяжелым. Впечатление усиливалось еще и тем, что все его тело, частично даже руки и ноги были прикрыты толстыми, в несколько сантиметров, доспехами, сделанными из темно-зеленого, почти черного дерева с желтыми пятнами и прожилками. Его рисунок был похож на маскировочную раскраску, которой пользовались солдаты натовского блока на Земле. И еще, почему-то оно показалось очень прочным. Доспехи имели странную форму, словно пагода, словно старые самурайские панцири, с какими-то углами, непонятными выступами, непривычными наплывами... Но было в них какое-то совершенство, подобно совершенству ружейного приклада, выработанного по меньшей мере полутысячелетним опытом оружейников и стрелков. Тут ощущалась та же, если не большая, древность и непрерывность экспериментов, то же целенаправленное и умелое стремление к мастерству.

В руках существо держало странное ружьецо со стволом длиной с оглоблю. Правда, приклад у него казался укороченным, а рукоять была определенно пистолетного типа, разумеется с теми вариациями, которые были продиктованы разницей анатомии человеческой руки и лапы этого чудовища. Но любые аналогии — Ростик был в этом абсолютно уверен — оставались уместными.

— Хоть бы разобрать, какая у него морда, — просипел сбоку Пестель.

Морда чудовищного рыцаря в самом деле была так плотно прикрыта двумя заслонками, выдвигаемыми сбоку, что не видно было даже глаз. Только из убеждения,