Фантастика 2026-100 - Вадим Фарг

В зале, где раньше чопорные клерки считали рубли, теперь стояли сдвинутые в один длинный ряд столы. За ними гудело, чокалось и смеялось человек сорок. Кузьмич, его бригада штукатуров, суровые электрики, сантехники с руками по локоть в татуировках, и их семьи. Жёны, дети, тёщи.

Я стоял на своей новой кухне и чувствовал себя капитаном тонущего корабля.

— Игорёк, а соли-то добавить? — раздался над ухом басовитый женский голос.

Я обернулся. Передо мной стояла Мария, жена бригадира каменщиков. Женщина монументальная, как Родина-мать, только в цветастом переднике.

— Мария, — выдохнул я, вытирая пот со лба. — Соль в самом конце. Иначе мясо сок отдаст раньше времени и будет как подошва вашего мужа.

— Поняла, — кивнула она и тут же зычно крикнула в сторону заготовочного цеха: — Танька! Ты слышала? Не соли пока! Шеф сказал, подошва будет!

На кухне царил управляемый хаос. Поскольку моя основная команда осталась в Зареченске оборонять «Очаг», а нанимать официантов для такого мероприятия было глупо, я пошёл на риск. Я пустил на кухню жён строителей. Это был, пожалуй, самый странный кулинарный оркестр в моей жизни.

— Татьяна! — гаркнул я, видя, как жена электрика с энтузиазмом шинкует морковь в пыль. — Отставить мелочь! Это рагу, а не каша для беззубых. Режьте крупнее, кубик два на два!

— Так не прожуют же, сынок! — всплеснула руками Татьяна, но нож послушно переставила.

— Прожуют, — заверил я, помешивая огромный чан с соусом. — У нас говядина томилась шесть часов. Её можно губами есть. Люда, следи за соусом! Он должен дышать, а не булькать, как ведьмин котёл! Огонь на минимум!

Люда, маленькая юркая женщина, тут же кинулась к плите, прикручивая конфорку.

Я чувствовал себя дирижёром. Только вместо скрипок и виолончелей у меня были ножи, половники и десяток громких, хозяйственных женщин, привыкших командовать дома, но здесь, на профессиональной кухне, смотрящих на меня с благоговейным ужасом и восторгом.

— Готово! — скомандовал я. — На раздачу!

Мы выносили еду на огромных стальных подносах. Никакой высокой кухни, никаких пинцетов и микрозелени, которую мужики всё равно смахнули бы как мусор. Это была честная и мощная еда.

Говядина, томлённая в тёмном пиве с черносливом, разваливалась на волокна от одного взгляда. Горы печёного картофеля, золотистого, обсыпанного свежим розмарином и чесноком, пахли так, что у меня самого сводило желудок. Домашние пироги с капустой и мясом, румяные, блестящие от масла. Когда я поставил последний поднос в центр стола, зал на секунду затих, а потом взорвался аплодисментами.

— Ну, Шеф… — Кузьмич, уже изрядно раскрасневшийся, поднялся со своего места. В руке он держал стопку с запотевшим «хлебным вином». — Ну, удружил.

Он обвёл взглядом своих людей.

— Мужики! И бабы! — Кузьмич кашлянул. — Мы много где работали. И особняки строили этим… благородным. И склады им же латали. Но чтобы вот так… Чтобы сам хозяин, да своими руками, да за один стол…

Он повернулся ко мне. Глаза у него были влажные, и не только от водки.

— Барон Свечин, когда мы ему дачу делали, нам даже кипятка не налил. Сказал — со своей водой приходить надо. А тут… За тебя, Игорь! За твой «Банк»! Чтоб стены стояли, чтоб крыша не текла, и чтоб касса всегда полная была! Ура!

— Ура!!! — грохнул зал так, что звякнули новые люстры.

Я смотрел на эти лица. Простые, грубые и честные. Они ели мою еду, нахваливали, макали хлеб в соус, вытирая тарелки до блеска.

Вот он. Мой электорат. Моя настоящая сила.

— Спасибо, Кузьмич, — я поднял свой бокал. — Без вас тут были бы только пыль и крысы. А теперь тут дом.

— Золотой ты мужик, Игорёк, — прочувствованно сказала Мария, подкладывая мне на тарелку самый большой кусок пирога. — Тощий только. Ешь давай, а то ветром сдует, пока со своими аристократами бодаться будешь.

Я ел, слушал байки электриков про то, как кого-то током шарахнуло, и чувствовал странное спокойствие. Аристократы в этом мире владели магией. Купцы — деньгами. А я начинал владеть умами. Через желудок, разумеется. Самый надёжный путь.

* * *

Гости разошлись глубоко за полночь. Света, уставшая, но довольная отснятым материалом («Это же социальный контент, Игорь! Народ будет рыдать от умиления!»), уехала в отель на такси.

Я остался один.

Тишина в пустом ресторане всегда особенная. Но сегодня мой рабочий день ещё не закончился.

Я запер входную дверь на два оборота, проверил сигнализацию и направился не к выходу, а вглубь кухни, к неприметной двери, ведущей в подвал. Туда, где раньше было главное хранилище Имперского банка, а теперь располагалась моя камера вызревания мяса и склады.

В подвале было прохладно и сухо. Я подошёл к огромному котлу, который Кузьмич называл «полковым». Пятьдесят литров.

— Ну что, — тихо сказал я в пустоту. — Время платить по счетам.

Я включил переносную газовую горелку. В котёл полетело всё, что осталось от готовки, но не пошло на стол. Это не были помои, упаси Боже. Это было «золото» для понимающих.

Крупные говяжьи кости с остатками мяса и хрящей. Корки от пармезана, которые я копил месяц (они дают бульону невероятную плотность). Обрезки овощей, хлебные горбушки, остатки соуса. И рис. Много риса.

Я варил гигантское, грубое, но невероятно наваристое ризотто. Запах поплыл по подвалу. На плече завозился Рат.

— Божественно, шеф, — пропищал он. — Ты превзошёл сам себя. Нотки старого носка, перепревшего сыра и чистой энергии. Ребята оценят.

— Это пармезан, крысиная ты морда, а не носок, — беззлобно огрызнулся я, помешивая варево огромным деревянным веслом. — Уж ты-то знаешь.

После того, как блюдо было приготовлено, прошло ещё минут тридцать. Может больше, я не засекал. Но время в пустую не тратил. Мне необходимо было остудить ризотто. Всё же вываливать крысам горячую еду, от которой они могут обжечься, сбить обоняние или ещё что хуже, такое себе дело.

Да, я заморочился по этому поводу. Ну а как иначе? Я дал слово и должен был его сдержать. Поэтому я то и дело перекладывал рис из одной чаши в другую, чтоб он быстрее остыл. Но когда всё было готово, я, уставший, но довольный, обратился к Рату:

— Зови.

Рат спрыгнул на пол, встал на задние лапы и издал странный звук — что-то среднее между ультразвуковым свистом и щелчком.

Сначала ничего не происходило. А потом тени в углах подвала ожили.

Это было жутко. Если бы это увидел обычный человек, он бы поседел на месте. Из вентиляционных решёток, из щелей за