"Фантастика 2025-2". Компиляция. Книги 1-26 - Владимир Брайт

Напыление сахарной пудры на подбородке, отдернут рукав пиджака, из которого торчит краешек игральной карты, слабый аромат мяты.

— Вы пили мятный чай, заедая его сладостями, и играли в карты с констеблями в их буфете. Это вас и спасло, не так ли?

— Да прямо Все-Отец вырвал из этого огненного ужаса! — воскликнул он.

Снаружи вновь прервался долгий пронзительный крик, с грохотом упала часть фасада.

— Почти все, кто дежурил сегодня в штабе, погибли, митан! Несколько десятков агентов! Это какой-то кошмар!

— Возьмите себя в руки, — приказал я. — По нам нанесли удар. Страшный удар, если вам так угодно, но носиться туда-сюда, как обезглавленные куры, мы не будем, потому что мы не куры, и головы у нас на плечах.

— Я…

— Госпожа Уэйн, где она?

— Дома… у себя дома. Я имею…

— Прекратите ломать этот спектакль. От кого пытаетесь хранить секреты, от меня? Легче утаить свежее мясо от голодного люпса.

— Митан…

— Слушайте меня внимательно, Торш, Ночной Страже объявили войну. Враг располагает всеми ресурсами, чтобы эту войну выиграть, а мы до сих пор, как авиаки в темноте, слепы и беспомощны. Пока не изменится обстановка, я объявляю для всех агентов столицы экстренный приказ под номером сорок четыре.

— Сорок четыре?

— Растворение.

— Я знаю, мой тан! Но мы же никогда еще ничего подобного не делали!

— Не было необходимости. А теперь, Торш, скажите, у вас есть место, чтобы спрятаться? Вы сможете скрыться?

— Да, митан, я смогу!

— Тогда на вас я оставляю распространение сведений о приказе и еще кое-что. Я хочу, чтобы агенты разыскали всех ветеранов дивизии «Сангуашлосс», которые участвовали в малдизской кампании и которые проживают в столице. Приказы ясны?

— Полностью!

— Исполняйте и постарайтесь выжить.

Когда Торш выпрыгнул наружу, я приказал править в Олдорн.

— Вас хотели убить, хозяин.

— Меня и еще больше полусотни моих сотрудников. Милостью Императора я выжил. Если бы он запретил мне уехать раньше конца собрания, я получил бы послание вовремя, отправился в Скоальт-Ярд и, возможно, сейчас летел бы с крыши вниз, визжа, как недорезанная свинья. Наш враг играет мускулами на всю империю. Мои люди мертвы, а моя репутация разрушена, как и обитель моей организации. Отныне нас в столице нет.

Приказ сорок четыре. Ха! Не верилось мне, что придется его использовать, когда я составлял список чрезвычайных приказов. К сожалению, тогда у меня было предвидение. Сорок четвертый приказ предписывает всем агентам столицы бросить текущие задания и уйти в подполье. Запрещено собираться в группы больше троих служащих, запрещено носить форменную одежду. Запрещено как бы то ни было привлекать к себе внимание и выходить на связь. Всем агентам предписано сменить место жительства и желательно изменить внешность. Приказы идут только в одну сторону, от действующего главы организации и никак иначе. Все, нас больше нет.

Высадив нас, шофер погнал стимер в государственный гараж. На пороге нас встретил Луи.

— Мы слышали, что пгхоизошло, монсеньогх, — сказал мой повар, опуская армейскую винтовку. — Вы живы, какое счастье!

— Пока мы одни, можешь выйти из образа, мон ами.

— Благодарю.

— Мелинда? Аноис?

— Тани Аноис, когда до нас долетела новость, страшно заволновалась, места себе не находила. Порывалась отправиться в Эрценвик. Пришлось подмешать ей в ромашковый чай успокоительное посильнее. Кажется, она заснула. Мелинда с ней, а я обходил дом.

— Все окна, двери…

— Закрыты. Все охранные артефакты активированы. Мы сразу поняли, что целью были вы, монсеньор, и решили ждать визита непрошеных гостей.

— Себастина, закрой дверь и отправляйся в обход. Луи, отдыхай.

Я прикатился в кабинет, некоторое время повоевал с рабочим креслом, смещая его из-за стола, а потом зарылся в бумаги. Эта работа не так интересна, как слежка или перестрелки, но зато наибольшая опасность в ней это взопревший от долгого сидения зад и ломота в пояснице. К слову об этом, боль, которая так меня мучила недавно, поутихла, и я снова вернул себе ноги. Малейшее движение давалось с огромным трудом и разносилось эхом неприятных ощущений по всему телу. Мускулами надо пользоваться регулярно, даже во сне по телу идут нервные сигналы, поддерживающие их в тонусе. Ноги и руки, которыми хозяин не может пользоваться, сохнут, отмирают, истончаются настолько, что на них больно смотреть. Мои ноги не повреждены и нисколько не изменились за те дни, что я валялся в кровати, но и они болели.

Перелистывая бумаги, постоянно сравнивая показания экспертов, я готовился к тому кошмару, который ждал меня завтра, и пока весь город потихоньку сходил с ума, я отгородился от него стенами кабинета. Глубокой ночью, отложив все и протерев усталые глаза, я попытался встать. С трудом, опираясь на новую трость, это у меня получилось. Пришлось приложить кучу усилий, чтобы сохранить равновесие, а затем за дверью раздался звук чьих-то шагов. Продолжая опираться на трость, я сжал пальцы на рукояти револьвера и потянулся к своему Голосу. Для него стены не были препятствием, только расстояние, чем я также пользовался на войне, выискивая прячущихся партизан. Общий эмоциональный фон странный, блеклый, с редкими вспышками тревоги, страха, интереса. К счастью, я уже довольно долго изучал чувства Аноис и мог их узнать. Мелкими шажками я приблизился к двери и вышел из кабинета.

Она стояла в самом темном углу напротив портрета моего отца.

— Как вы убежали из-под бдительного взора Мелинды, Аноис?

— Что?

Она вздрогнула, и чувства ее прояснились, стали ярче, осмысленнее.

— Тан л’Мориа! Слава богу!

— Силане. Мы благодарим богиню Луны.

— Вы живы! А мы едва с ума не сошли от волнения!

— Незачем так волноваться. Взяли бы пример с Луи и Мелинды. Уверен, они вели себя сдержанно.

— Нет! Мне кажется, Мелинда едва не расплакалась! Мне пришлось ее утешать!

Мелинда едва не расплакалась? Хотел бы на это посмотреть.

— На ней были очки?

— Да. А что?

— Ничего, просто так спросил.

— Постойте… да вы же ходите!

— Пока что ковыляю. Не хотите составить мне компанию? Я сейчас пытаюсь придумать, что завтра скажу журналистам. Погребальную речь сочиняю иными словами.

— Я видела отсветы пламени, это было ужасно.

— Совершен террористический акт, который я должен был предотвратить. И акт этот совершен в месте, в котором я работаю. В глаза этого никто не скажет, но как верховный дознаватель я полностью дискредитировал себя. Возможно, в самом скором времени его величество мягко намекнет мне, что готов принять мою отставку. Хотя нет, меня уволят с позором.

Печаль и тоска родились в ее душе и быстро превратились в сильную тревогу. Тихо прокляв себя за это, я пригласил ее в свой кабинет