Приключения принца Иоганна Мекленбургского - Иван Валерьевич Оченков

осматривать трофейные пушки и пришел к выводу, что хоть и не бог весть какие, а все равно в хозяйстве пригодятся, и велел прихватить их с собой. Проезжая мимо рейтар, я обратил внимание, как один из пленных, молодой шляхтич, почти мальчик, пытается отстоять от экспроприации свою шапку. Однако пленивший его ратник, очевидно, решил, что хорошую лисью шапку может, чего доброго, забрать кто-нибудь другой, и недолго думая схватившись за нее одной рукой, другой дал увесистую затрещину. Пленник, как видно, не ожидал такой подлости и упал, оставив свой головной убор в руках захватчика. Но каково же было удивление всех присутствующих, когда он поднялся. По его плечам раскинулись две туго заплетенные косы цвета спелой пшеницы.

– Девка!.. – удивленно воскликнул рейтар, продолжая держать ее шапку в руках.

– Черт возьми! – вырвалось у едущего рядом со мной телохранителя.

– Что, узнал? – усмехнулся я.

– Нет, ваше величество, я никогда раньше не видел ее. Неужто это…

– Любезная панна Карнковская! – воскликнул я по-польски, подскакав ближе. – Могу я поинтересоваться, что вы здесь делаете?

– Вы?! – отшатнулась девушка.

– Увы, прекрасная панна, уж не знаю, кого вы рассчитывали здесь увидеть, но это всего лишь я. Но вы не ответили на вопрос.

– Я здесь оказалась совершенно случайно, – помялась полячка, – моя лошадь понесла перед самым боем…

Я внимательно посмотрел на свою давнюю знакомую. С момента последней встречи девушка сильно переменилась. Тогда она была еще совсем юной девчонкой, а теперь передо мной стояла… такая же девчонка, только чумазая от порохового дыма и, кажется, крови.

– Вы ранены?

– Нет, не думаю…

– Ну, то, что вы, милочка, не думаете, совершенно очевидно. Иначе бы не оказались в подобной ситуации.

– Меня освободят! – вспыхнула гордая полячка.

– Всенепременно! – хмыкнул я в ответ. – Но, может, пока вас не освободили, вы отправитесь со мной?

Панна Агнешка на мгновение задумалась, но тут в разговор вступил пленивший ее рейтар.

– Не обижай, государь, своего верного холопа, – насупленно пробурчал он, – моя добыча!

– Как зовут? – спросил я у него, нахмурившись.

– Савва Протасов, из жильцов[179].

– И сколько же ты хочешь, Савва Протасов, за сию пленницу?

Молодой рейтар еще более насупился, потом вздохнул и, набравшись смелости, махнул рукой:

– Не продается девка!

– Чего так? – изумился я.

– Эй, Протасов! – гаркнул на парня подъехавший Вельяминов. – Ты говори, да не заговаривайся!

– Прости, господин полковник, и ты, государь, не гневайся, – продолжал тот перечить. – Не хочу продавать!

– Эко его разобрало!.. – едва не засмеялся я, глядя на упорствующего рейтара. – Видать, оголодал.

Присутствующие дружно заржали над смущающимся молодым человеком, и лишь у Корнилия был такой вид, как будто он целится.

– Не смейся, надежа государь, – выпалил покрасневший как рак рейтар, – я, может, женюсь на ней!

Это неожиданное признание вызвало еще больший взрыв хохота у собравшихся вокруг, и только Михальский сохранял спокойствие.

– Родители-то твои живы еще? – поинтересовался я, отсмеявшись.

– Батюшка в ополчении погиб, а матушка жива, слава богу!

– Ну вот если матушка твоя благословит сей союз, то приходи, я перечить не стану. А сейчас, ей-богу, прекрасной панне лучше будет под моим покровительством. А теперь говори, сколько хочешь выкупа за нее?

– Коли так, государь, то не надо мне выкупа, – обреченно вздохнул парень, потом помялся и нахлобучил пленнице на голову только что отобранную у нее шапку. – Возьми, простынешь еще.

– Быть по сему! – решил я. – Панна Карнковская, позвольте представить вам моего телохранителя пана Михальского. С этой минуты он отвечает за вашу безопасность. Эй, болезные, подсадите боярышню в седло, у нас мало времени!

Девушка, похоже, была несколько напугана матримониальными планами взявшего ее в плен молодого человека и потому не переча вскочила на подведенную ей кобылку. Я же, глядя на стоящего с потерянным видом парня, вдруг неожиданно для самого себя снял с головы свою шапку и протянул ему:

– Держи, заслужил!

То что Анисим Пушкарев – человек хозяйственный, в стремянном полку ведали все, а потому никто не удивился его приказу тащить из ляшского лагеря все что только можно унести. Стрельцы, впрочем, ничуть не уступали в этом своему командиру, и споро покидав «нажитое непосильным трудом» имущество в захваченные возы, запрягли в них трофейных лошадей. Ездовых в импровизированный обоз назначили из числа легкораненых. Одним из таких был чернобородый Семен, едва не зарубленный венгерским пехотинцем в утреннем бою. Впрочем, от его алебарды стрелец ловко увернулся и тут же ответным ударом раскроил своим бердышом череп противника. Обливающийся кровью мадьяр упал, а его убийца тут же запнулся о тело убитого и охромел. И вот теперь он сидел на козлах и правил парой лошадок, то и дело морщась от боли в поврежденной ноге.

– Как нога-то? – поинтересовался поравнявшийся с ним верховой стрелец.

– Болит, проклятая, мочи нет… – скривился тот в ответ.

– Сказывают, тебя царские лекари смотрели?

– Да что этот басурманин понимать может, – отмахнулся чернобородый. – Дернул за ногу, окаянный, так, что я свету божьего не чаял увидеть, да велел ногу не тревожить. А как ее не тревожить?

– Все же лучше, чем верхом, – рассудительно заметил его товарищ.

– Скажешь тоже, лучше… да лучше бы они мне винца налили! Я сам видал, как Прохору наливали.

– Не гневи Бога, Семен, Прошке-то весь бок пропороли. Сейчас лежит в беспамятстве, того и гляди богу душу отдаст!

– Вот-вот, оно ему все одно без надобности… – пробурчал стрелец и с надеждой посмотрел на приятеля. – Слышь, Игнат, ты бы попросил у артельщика?

– Ополоумел? В походе за пьянство и повесить могут!

– Так то здорового, а я хворый.

– А Пушкареву без разницы, какой ты!

– Это верно, – пригорюнился чернобородый. – Ну и ладно, не помру как-нибудь. Чего нового-то слыхать?

– Да чего тут нового, – пожал плечами Игнат, – побили маленько ляхов, да и удираем. Драгуны остались их задержать елико возможно, да потом нас догонят.

– Немецкие драгуны или русские?

– Панинские.

– Понятное дело – православных не жалко…

– Тьфу на тебя! Хотя слушай… сказывают, один рейтар из московских жильцов поймал ляха, а тот оказался девкой!

– Иди ты!

– Вот тебе крест.

– И чего?

– Да ничего, ее государь увидал и захотел выкупить, а тот ни в какую! Женюсь, мол, на ней, и все тут!

– А царь чего, неужто зарубил?

– Кого зарубил? – изумился Игнат.

– Как кого, жильца!

– Да господь с тобой, не стал он его рубить.

– Но девку отобрал?

– Зачем отобрал? Она сама с ним поехала, а государь рейтару свою шапку пожаловал.

– Ишь ты, – озадаченно покрутил головой стрелец, а потом, тряхнув головой, заявил: – Честь та велика, а деньгами все одно лучше!

– Я тоже думаю, что лучше деньгами получить, чем на латинянке жениться.

– Ага, особливо после царя.

– Ты о чем это?

– А ты думаешь, она ему для чего занадобилась? Царица не едет, Лизка в Кукуе осталась, беса тешить-то и не с кем.

– Тьфу