Приключения принца Иоганна Мекленбургского - Иван Валерьевич Оченков

на них обрушился последний удар. Развернувшиеся лавой рейтары Никиты Вельяминова охватили широкой дугой ищущих спасения и безжалостно вырубили в жаркой схватке.

На другом берегу взрыв моста поначалу вызвал недоумение, а затем и панику. Правда, здесь Ходкевич с помощью своих офицеров быстро навел порядок. Затрубили трубы, загремели литавры – и поспешно одевшиеся и вооружившиеся воины принялись занимать свои места в строю. Плечо к плечу, стремя к стремени, хоругвь к хоругви. Быстрее всех были готовы немецкие и венгерские наемники, затем подтянулись успевшие надеть доспехи крылатые гусары и панцирные казаки. Магнатские отряды тоже были готовы довольно быстро, а вот некоторые перебравшие с вечера шляхтичи еще долго бегали по лагерю с выпученными от ужаса глазами.

– Что будем делать? – почти прокричал Владислав гетману. – Надо же послать нашим помощь!

– Сохраняйте спокойствие, – огрызнулся тот. – Сейчас мы восстановим мост, и мекленбургский дьявол пожалеет, что все это затеял!

– Но как?

Ходкевич не удостоил его ответом и лишь показал на толпу слуг и жолнежей, спешивших к мосту с топорами, срубленными тут же стволами деревьев и даже с частями разобранных возов. Спасшихся с того берега беглецов тоже посылали туда же, вразумив предварительно парой тумаков или плетей.

– Пан королевич!.. – непонятно откуда выскочил Карнковский. – Пан королевич, я нигде не могу найти Агнешку. Скажите ради Святой Девы Марии, что она с вами!

– Боюсь, мне нечем вас утешить, – холодно отозвался Владислав. – Ее нет со мной.

– Боже! Куда же делась моя бедная девочка?

– Я видел, как она… – начал было Казановский.

– Помолчите, пан Адам, – решительно прервал его королевич. – Не стоит давать несчастному отцу надежд, могущих не оправдаться!

– Что?! Где вы видели ее?! – закричал старый шляхтич, как безумный. – Где моя Агнешка?!

– Боюсь, она на той стороне.

– Умоляю, спасите ее!

– Мы сделаем все, что сможем, – отмахнулся Владислав, – а сейчас не мешайте нам.

Ходкевич одобрительно посмотрел на него и приказал жолнежам оттащить плачущего старика. Но едва те схватили обмякшего шляхтича под руки, как на другом берегу раздался глухой звук, и над головами собравшихся прошелестело ядро. Туман уже почти рассеялся, и стало видно, как на другом берегу московиты устанавливают пушки.

– Проклятье, – скрипнул зубами гетман, – опять этот герцог обставил меня! Эй, прикажите подвезти пушки.

Однако пока его приказ выполнялся, несколько ядер успели проложить просеки в рядах польских воинов. Скрепя сердце Ходкевич скомандовал им отойти, но тут же последовал новый сюрприз. Как только они удалились на достаточное расстояние, на противоположном берегу появились стрельцы и принялись расстреливать импровизированных саперов из своих мушкетов.

Тем временем, повинуясь приказу гетмана, артиллеристы пытались установить свои пушки для стрельбы по вражескому берегу. Проклятые московиты, разумеется, заметили их и тут же перенесли огонь на своих польских коллег. Одно из посланных ими ядер ударило прямо в конскую упряжку, разметав в стороны несчастных животных. Другое разломало колесо у большого орудия выведя его таким образом из строя. Еще одно едва не оторвало голову французскому инженеру, командовавшему артиллерией. Однако воинственный галл, нимало не смутившись этим происшествием, только захохотал и бросился наводить доставленную наконец к месту боя пушку.

– Не будь я де Мар, если не отплачу московитам ответной любезностью! – азартно закричал он и вжал фитиль в затравку.

Пушечное жерло с грохотом извергло из себя ядро, никуда, впрочем, не попавшее.

– Похоже, здесь пройти нам не удастся, – заявил Владислав, мрачно наблюдавший за перестрелкой. – По крайней мере, сегодня.

– Отчего вы так думаете? – всполошился стоящий рядом Казановский.

– Разве вы не заметили, что пушки герцога бьют дальше и точнее наших? Не представляю, в чем тут дело, но факт налицо.

– Но наши, кажется, больше… – неуверенно возразил пан Адам.

– И тяжелее, а потому их куда сложнее передвигать по полю боя.

– В пятнадцати верстах отсюда есть брод, – вмешался в их разговор Ходкевич. – Я уже послал туда отряд кавалерии.

– Пятнадцать да еще пятнадцать – будет тридцать, – проявил математические способности фаворит королевича. – Глядишь, к вечеру и доберутся.

– Не думаю, что Иоганн Альбрехт станет ждать нас, – вздохнул Владислав. – Похоже, что он уже сделал все, что хотел.

– Боюсь, что вы правы…

Понаблюдав за польскими маневрами в подзорную трубу, я с досадой отставил капризную оптику. Видимость у нее была откровенно неважной. То, что поляки перегруппируются и подтянут артиллерию, было ясно и так. Их пушкари, похоже, знали свое дело не хуже наших, и тяжелые каменные ядра пролетали все ближе к цели.

– Отводи людей! – крикнул я Вельяминову. – Нечего их даром терять!

– И то верно, – тряхнул он головой и умчался командовать.

– Ну куда тебя нечистый поволок?.. – лишь покачал я ему вслед головой. – Посыльных нет, что ли?

– Похоже, что сегодняшний день за вами, ваше величество.

– Что ты сказал? – обернулся я к Михальскому, не расслышав.

– Я говорю, вы добились победы и теперь нужно воспользоваться ее плодами.

– Боюсь, друг Корнилий, я свалял немалого дурака.

– Почему вы так говорите? – изумился бывший лисовчик.

– Потому что я взял с собой лишь кавалерию. Будь со мной моя пехота и пушки, Владислав с Ходкевичем никуда бы не ушли отсюда. А теперь нужно отступать, пока поляки не очухались и не поквитались.

– Что прикажете делать с пленными?

– И много их?

– Примерно пять сотен.

– Вот как? Я полагал, их несколько больше.

– Слишком ожесточенно сопротивлялись, – пожал плечами Михальский, – стрельцы и драгуны так рассвирепели, что не стали брать пленных. Те немногие, что выжили, взяты рейтарами.

– Лучше бы и их вырубили, – пробурчал я, – чтобы не задерживали.

– Это просто, – безучастно откликнулся тот.

– Да ладно тебе… и без того меня католики редкостным душегубом ославили. Раз уж захватили, погоним к себе. К тому же дел в стране невпроворот. Каналы рыть, шахты копать… пригодятся куда-нибудь.

– Угу, – согласился литвин, – трофеи тащить.

– И много трофеев? – оживился я.

– Одних пушек полтора десятка, но тяжелых только четыре.

– Ладно, пойдем посмотрим, что там за пушки, стоит ли связываться.

В захваченном лагере между тем царила суета. Ворвавшиеся ратники кинулись было делить трофеи, однако Пушкарев быстро пресек все эти поползновения и велел собирать добро и грузить его на уцелевшие возы. Драгуны сначала немного повозмущались, но повинуясь приказу Панина, притихли и включились в работу. Ну, тут, я думаю, Анисим с Федором договорятся. Потом на привале поделят по числу ратников, как не раз уже бывало. Рейтары, а точнее – холопы служащих в рейтарах и кирасирах дворян, тем временем занимались разоблачением павших в бою шляхтичей, казаков и валахов. Немногих уцелевших согнали в кучу и позволили перевязать друг другу раны. Пленники тоже довольно ценная добыча. Люди знатные и богатые могут заплатить за себя выкуп, а всех прочих вполне можно похолопить. Обычаи войны, ничего тут не поделаешь.

Я как раз закончил