Приключения принца Иоганна Мекленбургского - Иван Валерьевич Оченков

воинов, королевский капеллан пан Калиновский всякий раз, служа мессу, произносил горячие проповеди к своей воинствующей пастве. Выслушав напутствия ксендза, ясновельможные паны отправлялись к себе, чтобы выпить за правое дело по доброму кубку вина и предаться сладостным мечтам о том, как будут нести свет просвещения схизматикам. По утрам же, наскоро опохмелившись, славные воины садились на коней и, прикрикнув на собиравших хозяйское добро холопов, чтобы ничего не потеряли, отправлялись дальше.

Наблюдавший за ними королевич Владислав был неизменно любезен и приветлив, однако идти предпочитал с более дисциплинированными войсками. Стойкой немецкой и венгерской пехотой, валашскими, казачьими[178] и рейтарскими хоругвями и конечно же гордостью армии Речи Посполитой – крылатыми гусарами. При взгляде на проходящие войска в сердце старшего сына короля Сигизмунда просыпалась гордость. С такой армией он непременно разобьет этого выскочку – герцога Иоганна Альбрехта, и отберет у того принадлежащий ему по праву трон. А вот тогда… впрочем, что будет «тогда», королевич пока не думал. Ну или почти не думал. Все-таки Московское царство – большое и богатое государство, и если его присоединить к Речи Посполитой, то получившаяся держава будет превосходить по своей мощи все окрестные страны. К тому же русские хоть и дики, тут королевич был вполне согласен с Калиновским, но нельзя сказать, чтобы у них не было совсем никаких достоинств. Например, они послушны воле своих царей. И если за спиной Владислава, когда он станет королем, будут неисчислимые московитские орды, то магнатам будет не так легко перечить его воле, как они делают это сейчас по отношению к его отцу. Впрочем, это дело будущего, а сейчас молодой человек учился искусству управления войсками у старого и опытного гетмана Ходкевича, стараясь не возбуждать в своих будущих подданных подозрений на свой счет.

– Какое прекрасное зрелище, ваше высочество, – отвлек его от размышлений голос панны Агнешки.

– Вы совершенно правы, дорогая моя, – обернулся он к ней и тут же зажмурился, сделав вид, что ослеплен ее красотой. – Боже, как вы прелестны!

Переодетая в мужское платье девушка выглядела и впрямь весьма импозантно. Отороченная лисьим мехом шапочка красиво обрамляла белизну лица прекрасной панны, стянутый кушаком нарядный кунтуш подчеркивал тонкость стана, а с какой грацией она сидела в седле!.. Нет, положительно панна Карнковская выглядела совершеннейшей амазонкой. Эдакой Ипполитой, вышедшей на тропу войны.

Комплимент от возлюбленного был принят с благосклонностью, и Агнешка, легонько тронув поводья, подъехала к нему. В отличие от отца, при всяком удобном случае намекавшем королевичу, на какие жертвы пошла его дочь ради Владислава, сама она никогда не жаловалась на тяготы и неудобства похода. Напротив, панна неизменно пребывала в хорошем расположении духа и старалась всячески ободрить Владислава, если что-то шло не так. Если же вокруг него были люди, то она умела делаться незаметной, совершенно не привлекая к себе внимания. Принц был всем для нее: воздухом, которым она дышала, водой, которую она пила, пищей, которая давала ей сил. Двусмысленность положения нимало ее не смущала. Какое ей дело до людской молвы? Главное, что он был рядом и любил ее, а остальное не важно! Королевич улыбался – и сердце девушки наполнялось радостью, а хмурился – печалью.

– Ваше высочество, – почтительно обратился к Владиславу только что подъехавший Казановский, – наши разведчики наткнулись на вражеские следы. Пан Кишка уверен, что эта та самая банда, которая не давала нам покоя в последнее время.

– Вот как? – обрадованно воскликнул тот. – Было бы недурно изловить этих разбойников.

– Тогда поскачем к ним.

– С восторгом!

– А это не опасно? – забеспокоилась, глядя на загоревшегося этой идеей принца, Агнешка.

– На войне все опасно, – немного рисуясь, отвечал ей пан Адам, – но с нами надежный эскорт, и мы можем ничего не опасаться. Впрочем, если вам страшно, вы можете оставаться здесь.

– Вот еще! – вспыхнула девушка. – Разумеется, я отправлюсь с вами!

– Ого, милочка, а вы не забыли, что ваше время – по ночам? – осторожно шепнул ей фаворит принца, убедившись, что их никто не услышит.

– Не сомневаюсь, пан Адам, вы уверены, что справились бы с этими обязанностями не хуже меня, – не осталась в долгу панна Карнковская.

– Хо-хо! У мягких лапок кошечки оказались коготки? Все же поберегите их, прекрасная панна. Не забывайте, это я познакомил вас с его высочеством, но при надобности могу так же легко развести.

– Что вы сказали?..

– Я сказал, чтобы вы не путались под ногами. Война – мужское занятие!

– Это, несомненно, так, а вы здесь при чем? – с очаровательной улыбкой шепнула ему Агнешка и, дав шенкеля своей кобылке, поскакала вслед за принцем.

Как оказалось, жолнежи пана Кишки, многие из которых начинали служить еще у покойного Лисовского, и впрямь выследили в лесу вражеский отряд. Застать врага врасплох, впрочем, не получилось, и встревоженные чем-то московиты, вскочив на коней, попытались удрать. Поляки и литвины с гиканьем и свистом бросились за ними в погоню. Королевич хотел было присоединиться к преследователям, но неизвестно откуда взявшийся Ходкевич преградил ему дорогу.

– Прошу прощения у вашего высочества, – внушительно заявил он ему, – но у нас достаточно войск для такого рода работы!

– Хорошо, пан гетман, – с досадой отозвался Владислав, – просто мне хотелось немного развлечься.

– Вы выбрали для этого неподходящее время, ваше высочество.

– Да ладно вам, не такой уж большой подвиг – перерезать несколько десятков казаков и татар.

– Разве вы ничего не слышите?

– А что? – прислушался королевич. – Бой как бой, ничего необычного…

Действительно, до них издалека доносились звуки выстрелов, звон сабель и яростные крики сражающихся. Однако Ходкевич, очевидно, считал иначе и, прислушиваясь, только хмурился.

– В таком случае, почему звуки боя приближаются к нам?

– И вправду… тогда, может, надо прийти к нашим на помощь?

Вдруг из-за поворота показались отступающие жолнежи пана Кишки, преследуемые московитской конницей. Тут же запели трубы, и польские хоругви, повинуясь их сигналам, стали выстраиваться в боевой порядок. Впрочем, русские, увидев врага, немедленно остановили преследование и сомкнули ряды.

– Вы были правы, пан гетман! – воскликнул побледневший Владислав. – Хорош бы я был, кинувшись в эту атаку…

– Не печальтесь, ваше высочество, в молодости мы все стремились в драку. Однако ваше дело командовать войсками, а не махать саблей.

– Вы полагаете, это войска герцога Мекленбургского?

– Не думаю, – пожал плечами Ходкевич, – я слышал, что его армия хоть и немногочисленна, но обучена по-европейски. А это казаки и немного поместной конницы. Хотя не могу не признать, что засаду они организовали весьма умело. Похоже, что вяземский воевода относится к своим обязанностям куда ревностнее Прозоровского.

– А кто там воевода?

– Григорий Валуев.

– Этот изменник?!

– Да, именно он.

– Хм, я слышал, что Вязьма – небольшая крепость. Стало быть, он совсем не в чести у герцога Иоганна?

– Да уж, похоже, его предательство не слишком