Приключения принца Иоганна Мекленбургского - Иван Валерьевич Оченков

участником второго ополчения, которым и руководил князь Пожарский. Служил он ревностно и честно, был неоднократно ранен, за что и пожалован впоследствии, и… вот тебе, бабушка, и Юрьев день!

Кстати говоря, сам Дмитрий Михайлович и не думал жаловаться на своего второго воеводу, очевидно, надеясь, что старый соратник образумится. А вот Петька, узнав о подобном отношении к отцу, возмутился и «ударил челом». Хочешь не хочешь – пришлось собирать совет, выслушивать обе стороны, думать, как разрешить конфликт с наименьшими потерями. С одной стороны, очень хотелось почтить неразумного дворянина «высокими хоромами с перекладиной», сиречь виселицей. Все-таки затевать смуту при приближении врага – это даже хуже измены: это глупость! С другой – по той же самой причине не хотелось доводить дело до крайности. Накажешь такого паче меры, а у него друзья, родня… того и гляди, обидятся и еще большую глупость учинят. Но ведь и спускать никак нельзя! В общем, куда ни кинь, везде клин. Так что известие о прибытии Михальского было как нельзя кстати, ибо давало небольшую отсрочку перед принятием решения.

– Вот что, болезные, – заявил я собравшимся, – ступайте покуда, не до вас сейчас! Но далеко не расходитесь, мало ли…

Едва Колтовский и представлявший интересы расхворавшегося отца Петр Пожарский вышли, в шатер зашел мой верный Корнилий в сопровождении какого-то нескладного парнишки в скромном кунтуше.

– Где ты пропадал столько времени, чертяка? – обрадованно поприветствовал я своего бывшего телохранителя. – Я уж и забыл, как ты выглядишь!

– И вам многие лета, государь; вот я и вернулся.

– Вести-то хоть добрые принес?

– Увы, те вести, с которыми к вам отправился Мелентий, и без того были не хороши…

– Мелентия чуть не убили под Москвой, – перебил я его. – Он всего несколько дней как пришел в себя.

– Проклятье! Но кто осмелился на подобное злодеяние?

– Судя по его словам, Телятевский.

– Но злодея схватили?

– Да где там… как сквозь землю провалился, подлец! Однако сейчас мне не до него. Итак, у Владислава перед выходом было около двадцати пяти тысяч войска. Сколько-то он оставил у Смоленска, так что, полагаю, наши силы будут почти равны. У него преимущество в кавалерии, у меня – в пехоте и артиллерии, кроме того, у нас есть укрепления. При таком раскладе я бы сказал, что шансы у нас неплохие.

– Все гораздо хуже, ваше величество, – печально покачал головой Корнилий.

– Что ты имеешь в виду?

– На соединение с королевичем идет Сагайдачный.

– Что?! Не может быть!

– К сожалению, это правда. И у него почти двадцать тысяч запорожцев.

– Проклятье!

– Вам не надо было идти навстречу полякам. Следовало дождаться их у стен Москвы и обороняться там.

– Чтобы меня там в спину подстрелили?.. – прохрипел я в ответ. – Нет уж, будем драться здесь!

– О чем вы? – насторожился Корнилий.

– Потом у Никиты спросишь, – отмахнулся я. – Ты мне вот что скажи, далеко ли от нас запорожцы?

– Да кто же их знает, проклятых. Если на засечной линии не застрянут, то через неделю будут.

– Через неделю?

– На самом деле я думаю, что так быстро им не пробиться, однако следует учитывать и такой вариант.

– А Владислав должен подойти через два дня…

– Скорее, что через три, их очень задерживает обоз. Но возможно, что королевич задерживается нарочно, чтобы подойти одновременно с казаками.

– Похоже, что немного времени у нас есть…

– Я знаю, о чем вы думаете, государь, но с Владиславом идет гетман Ходкевич. Он опытный и осторожный военачальник и вряд ли допустит какую-нибудь оплошность.

– Как знать, как знать… – задумчиво протянул я, – кстати, а что это за молодой человек?

– О, позвольте рекомендовать вам, ваше величество. Мой новый друг пан Ян Корбут!

– И где же ты его выкопал?

– Молодой человек совершенно добровольно изъявил желание поступить ко мне на службу.

– Вот как?

– Его милость пан Михальский говорит неправду, – обиженным тоном заговорил паренек, – он обманом заманил меня в западню и взял в плен.

– Да ты растешь, дружище, – засмеялся я, – вон каких сановных людей в плен захватываешь!

– Это ваше величество еще не знает, кому прежде служил Янек, а то бы вы не смеялись над своим верным слугой.

– Да что ты говоришь, и у кого же служил сей витязь?

– У пана Карнковского!

– Постой-постой, у того самого?

– Именно, но этот славный малый служил не только ему, а еще и…

– Только не говори, что панне Агнешке!

– Да, ей, но не это самое главное! Наша общая знакомая по-прежнему очаровательна, и ее сети все так же не пустуют!

– И кто же угодил в них на сей раз?

– Ну, один из этих бедолаг сейчас перед вами!

– Зачем вы смеетесь над бедным сиротой? – едва не заплакал Корбут. – Уж если судьба оказалась ко мне злой мачехой, так зачем еще и насмехаться?

– О господи… – только и смог сказать я.

– Ваше величество, – обернулся ко мне Янек, – про вас говорят, что вы воплощение рыцарства, хоть и не в обиду вам будет сказано, еретик. Зачем вы мучаете меня? Я не богат и родни у меня нет, так что выкуп заплатить будет некому. Пан Карнковский прогнал меня со службы, и все что у меня осталось, так это жизнь, да мое чувство к прекрасной панне Агнешке, хоть она и отвергла его. Если вам будет угодно, велите меня повесить, но только прикажите не говорить о панне худо в моем присутствии.

– Эти слова делают вам честь, молодой человек! – громко сказал ему я и, обернувшись к Корнилию, тихонько спросил: – Ты зачем этого клоуна притащил? Меня сейчас стошнит от его выспренности!

– Как, разве вы не хотите узнать, кто стал самым большим уловом вашей старой знакомой? – так же тихо ответил Михальский.

– Ну и кто же этот счастливчик?

– Королевич Владислав!

– Да иди ты!..

– И более того, она сейчас находится при нем. Днем скрывает свой пол в мужском наряде, а ночью…

– Однако!

Польско-литовская армия неотвратимо накатывалась на земли своего старинного врага. Не раз и не два московитские орды тревожили пределы шляхетской республики, но пробил час мщения! Осталось последнее усилие, чтобы дикая и заносчивая варварская страна окончательно склонила свою шею перед европейской цивилизацией, олицетворением которой, несомненно, была Речь Посполитая – идеальное государство, поставившее права своих граждан выше тирании монархов и свято следовавшая этим принципам на протяжении своей истории. Образованным и культурным шляхтичам самим Провидением было уготовано стать господами для варваров-московитов, чтобы принести им свет истинной веры и настоящую европейскую культуру вместо темной азиатчины.

Именно так рассуждали многие участники похода, от крупных магнатов, ведущих в поход собственные полки, до нищих шляхтичей, снарядившихся на последние деньги, взятые в долг у ростовщиков под залог давно разоренных маетков. А чтобы ревность к правому делу не угасала в сердцах храбрых