Переигровка 1-11 - Василий Павлович Щепетнёв

Дневные — это диапазоны 13, 16 и 19 метров, «сумеречные» — 25 и 31 метр, и ночные — 41 и 49 метров.

В СССР выпускались приемники, обыкновенно осуществлявшие прием начиная с 25 метров и длиннее. Потому дневной приём был возможен разве что в диапазоне 25 метров, и то не наверное. А вот вечером и ночью — милости просим. Потому и слушали по ночам.

С этим боролись посредством «глушилок» — передатчиков, забивающих «недружественные» радиостанции. К «недружественным» прежде всего относились «Свобода» и «Радио Албания». «Свобода» считалась резко антисоветской, а албанцы обвиняли СССР в предательстве идей коммунизма и обзывали ревизионистами-предателями, что, конечно, было нестерпимо. Северная Корея вещала о том, как хорошо жить людям при Ким Ир Сене, причем самая главная плюшка заключалась именно в том, что страной правит Ким Ир Сен — одно это составляло величайшее счастье. Какое небывалое везение выпало корейцам!

Би-Би-Си, «Голос Америки» и «Немецкую Волну» глушили по обстоятельствам. После Хельсинкской встречи и вплоть до СВО в Афганистане их, помнится, вообще не глушили. Ну, а Францию или Швецию с Канадой не глушили из-за малой аудитории. Дело в том, что глушение — дело крайне затратное, истощающее бюджет. Сотни передатчиков переводят электроэнергию, их нужно обслуживать, ремонтировать и т. п. И потому трансляции в дневных диапазонах тоже не глушили — зачем, если приёмников с такими диапазонами в стране не производят?

Умельцы перенастраивали тот же «ВЭФ» так, чтобы можно было принимать в дневных диапазонах, но дело это не такое и простое, да и КГБ не дремало. Нет, формально перестраивать было не запрещено, но тут вступало положение о нетрудовых доходах.

Правда, эффективность глушения тоже не была стопроцентной — опять же из-за особенностей прохождения радиоволн.

Это я к чему?

Это я к тому, что есть смысл обзавестись радиоприемником с диапазоном коротких волн, и обязательно работающим от батареек. Когда в нашем городе во время мятежа ввели режим КТО, то предупредили, что возможно отключение Интернета. Вчера до этого не дошло, но кто знает, что будет завтра?

Сейчас на русском языке вещание бедное, но в семь раз лучше, чем совсем ничего. Ну, и с языками у многих всё же стало получше, чем пятьдесят лет тому назад.

Глава 5

Порядок и класс

15 марта 1978 года, среда

Мой «ЗИМ» — автомобиль почтенных лет. На будущий год стукнет двадцать, для машины это много. Но пробега всего шестьдесят тысяч, и выглядит молодцом. По полям и болотам я не езжу, всё больше по гладкому, как завещал великий Чехов. Из Сосновки в Чернозёмск и обратно. Иногда в Каборановск и другие районные городки, но очень иногда. Барон Шифферс, недавно проводивший профилактику «ЗИМу», считает, что ему ещё бегать да бегать, при надлежащем уходе да по хорошим дорогам он и двести тысяч проехать может. И больше.

Это, конечно, радует.

И вот я еду из Сосновки в Чернозёмск, наслаждаюсь плавностью хода, смотрю вперед, по сторонам, в зеркало заднего вида, в общем, контролирую ситуацию.

А ситуация непростая.

Девятого марта, аккурат после МЖД, в газете «Труд» опубликовали письмо портнихи Востярковой Анны Романовны, работающей в швейном ателье «Ромашка» города Воронежа. Она, Анна Романовна, обращает внимание общественности на низкую трудовую дисциплину. Работники ателье часто опаздывают на работу, нередко в середине рабочего дня отлучаются по собственным делам, уходят раньше положенного, а то и вовсе прогуливают. В результате затягиваются сроки пошива, ухудшается качество произведенной одежды, что приводит к жалобам со стороны обслуживаемого населения. И такое положение не только в «Ромашке», но и во многих других ателье! Этому пора положить конец! Нужно создать атмосферу нетерпимости к опозданиям и отлучкам, строго наказывать за прогулы, и вообще!

Десятого марта в «Известиях» Игнат Сергеевич Симонов из Иркутска, работник телеателье «Орбита», рассказал, что ремонт телевизоров, особенно цветных, неоправданно затягивается из-за низкой дисциплины мастеров. Опаздывают на работу, отлучаются во время рабочего дня, уходят раньше, а, главное, выполняют «левые», то есть неучтенные заказы. И такое положение во многих телеателье. Это нельзя терпеть, необходимо подтянуть работников!

Одиннадцатого марта «Сельская жизнь» опубликовала письмо доярки Валентины Ивановны Ивановой: на фермах низкая трудовая дисциплина, доярки опаздывают на дойку, у коров снижается жирность молока, пора прекратить и улучшить!

В воскресенье отметились и остальные газеты, а в «Труде» появились отзывы читателей, одобряющих почин Анны Востярковой: «Рабочее время — работе!»

В понедельник выходит одна газета, «Правда», и в ней редакционная статья: «За укрепление дисциплины!»

Во вторник отметились отраслевые газеты. «Медицинская газета» опубликовала письмо участкового врача Настаршина Андрона Петровича: «Не время для чая!», в которой говорилось, что медицинские работники чувствуют себя на рабочих местах слишком уж вольготно: то чай пьют, то по телефону болтают, то книжки читают, а это время можно и нужно посвятить больным. Сходить на активный вызов, или, если работаете в стационаре, измерить больному давление или температуру. И, конечно, нетерпимо, когда больные ждут доктора, а он опаздывает. Нетерпимо!

А «Учительская газета» написала о школьной дисциплине. Ученики прогуливают уроки, но вина в этом целиком на учителях, не умеющих увлечь ученика учёбой.

Вечером вторника позвонили девочки. В среду-де состоится общеинститутское комсомольские собрания, так решил горком комсомола. Мне — быть непременно. Вести себя соответственно высокому званию Героя Советского Союза.

Ну да. Положение обязывает. Чувствую. С Международным Женским Днем я поздравлял женский состав нашей чернозёмской милиции — от имени спортобщества «Динамо». А затем знатных женщин областного масштаба в Оперном Театре — от имени студенческой молодежи. У нас, конечно, есть куда более заслуженные люди и среди динамовских спортсменов, и в студенческой среде, но вот Героев среди них нет. Я теперь областная достопримечательность. Чувствую себя вроде цирковой обезьянки. Женщины при знакомстве со мной во время этих и других мероприятий, непременно смотрят и на руки — нет ли кольца. И когда видят, что нет, сразу интерес ко мне поднимается до градусов лихорадки. Тридцать восемь, тридцать девять, сорок… Я обыкновенно опускаю глаза и тихо, но заметно вздыхаю. «Робкий возлюбленный» из стандартного актерского репертуара. По счастью, всегда неподалеку Лиса и Пантера, выручают. Но тоже деликатно, стараясь не задеть чужих чувств.

Ехал я в город аккуратно, резина у меня летняя, барон поменял, и вообще шины новые, купленные через «Березку», — и доехал вовремя. Без опозданий. Остановился у входа в институт, вижу — «Ведьмочка» тоже стоит, значит, девочки уже здесь.

И смелым, но неторопливым шагом прошествовал внутрь. «Человек проходит, как хозяин», да.

Институтское руководство и прежде ко мне относилось заботливо, а теперь и вовсе как к блудному сыну — хотя я