Фантастика 2026-163 - Алексей Иванович Ефимов

лучевой болезни, разрабатывал ускорители, павших в боях всех войн, что мы вели, чтобы защитить себя — во имя их всех! И тех, кто развивал науку до нас два тысячелетия — еще не зная, что она принесет — тоже! Вы все, — он обвел взглядом затихшее помещение, — вольны поступать, как хотите, а я… — он сбился, вспомнив, как стоял у шахты. — Я пойду навстречу своему страху до последней возможности — до конца.

Какое-то время царило молчание. Он либо провалится, либо добьется впечатляющего успеха — но теперь от Вэру ничего больше не зависело, и, как всегда в подобные моменты, он почувствовал себя довольно неуютно.

— Это будет нелегкая дорога, — ответила наконец Олта Лайту, — вдвойне нелегкая, потому что нам придется сражаться на два фронта — против безмерных сил мертвой материи и не менее безмерной людской злобы, направленной против нас — не скажу, что незаслуженной!

— Вы должны понимать, — ответил Анмай, — что длительное сосуществование в одном мире двух социальных систем невозможно. Такое состояние неустойчиво. Одна из них должна неизбежно исчезнуть — и это будет наша система, ведь наши работы и те меры, что мы предпринимаем по их защите, очень непопулярны. Рано или поздно, но неизбежно, — если в наших руках не окажется подавляющей силы — Фамайа развалится. Это уже почти случилось тридцать лет назад, и мы спаслись только чудом. Но второй раз оно не повторится! В нашем обществе уже не осталось сил, способных на это, — такова плата за столетия всесильной власти. Так что если наша попытка окажется неудачной — второй не будет. Когда вы убедитесь, что в руках у нас сила, способная творить миры, вы поймете, что это стоит любых жертв. Ну как?

Олта Лайту предложила голосовать переориентацию работ на изучение Йалис. После непродолжительного обсуждения Совет поддержал ее и Вэру с облегчением перевел дух.

Затем началось обсуждение. Скептики быстро взяли верх — даже если Йалис удастся управлять, им будет подвластна лишь сила химических реакций. Машину, способную изменять вероятность и ход ядерных реакций нельзя было построить без особо прочных и плотных материалов, необходимых для получения гипермагнитного поля, и еще множества других, неизвестных им технологий. И, даже если использовать в коллайдере максимально достижимые в природе магнитные поля, сравнимые со сверхмощными полями нейтронных звезд, машина будет в полмили диаметром, а ее масса будет равна массе большого астероида. Короче, на создание Эвергета требовались сотни, а может, и тысячи лет — они никогда не доживут до этого. Занимавшиеся проблемой теоретики начали расходиться, оживленно переговариваясь.

Неожиданно слово взял один из нейрокибернетиков. Он сообщил, что, поскольку проблема передачи информации из мозга в компьютеры и обратно давно решена, с их помощью возможен перенос информации, образующей сознание, из мозга в мозг — то есть, бессмертие.

После этого сообщения в зале поднялся неописуемый гвалт. Нейрокибернетика засыпали вопросами, чуть не разорвав на части. С поразительной быстротой было принято решение о всемерном развитии и ускорении этих работ.

В разгар обсуждения в зал вбежал один из теоретиков, размахивая листами бумаги — оказалось, причина направленности излучения уже выяснена. Она зависела лишь от угла, с каким сталкиваются ускоренные частицы.

— Мощность нашего коллайдера достаточна, чтобы это явление было практически полезным, — добавил Лаолвай. — Это хорошо, потому что мы не сможем ее повысить. Чтобы управлять Йалис так, как управляют оружием, нам достаточно переконструировать детекторную камеру — знать бы, как!

Это меняло все дело. Вновь собрались теоретики, вновь появились формулы и компьютерные данные. Поняв, что явление легко управляемо, ученые враз осмелели. Теперь все требовали скорейшего переконструирования коллайдера и начала экспериментов. Физики предлагали такие варианты использования Йалис, какие Вэру даже не приходили в голову. Возбуждение возрастало. Наконец Олта Лайту потребовала вернуться к исходной теме. Поскольку в их возможностях было создание только прототипа Эвергета, они должны сосредоточиться на этом. Оставалось лишь решить вопрос о возможных опасных последствиях открытия — самая неприятная часть любого подобного обсуждения.

Анмай вновь вышел на трибуну. Он рассказал о возможных проблемах, в особенности об угрозе войны.

При мысли, что их работам могут помешать, ученые впали в настоящее неистовство — некоторые даже начали требовать немедленного превентивного удара. Вэру стоило немалого труда их успокоить. После яростных споров все сошлись на том, что нужно удержать ССГ от войны — переговорами или угрозой применения силы, и, конечно, информация об Йалис не должна выйти за пределы плато. Анмай сильно сомневался в этом. Впрочем, Совет поручил командующему Внешней Армией Фамайа начать подготовку к возможному «ядерному конфликту» с ССГ — просто на всякий случай.

Анмай, пытавшийся их образумить, получил резкий отпор. Он настаивал, хотя знал, что достаточно 2/3 голосов против него — и ему придется искать другую работу. Такой была истинная цена его власти, абсолютной лишь в глазах народа. Но они просто игнорировали его.

Наконец, отчаянно зевавшая Олта Лайту завершила собрание. Анмай пошел к выходу. Он знал, что принятое решение означало вполне возможную войну и гибель миллиардов людей. Пытаться переубедить Совет было бессмысленно — даже в случае самого неблагоприятного исхода его членам лично ничего не грозило. И кроме того, надо быть готовыми ко всему, даже к войне, разве не так?

Он задержался в дверях. Обсуждение продолжалось, ученые собрались в кучки, яростно препираясь. Кто-то нес надувные подушки для удобства ночного бдения, кто-то разносил бутерброды. Ему самому хотелось только спать. Можно свернуться где-нибудь под креслом и ему будет даже уютно…

Поразившись глупости этой мысли, Анмай яростно помотал головой и перевел взгляд на карту Уарка, висевшую над президиумом. Она состояла из двух полушарий — Светлой и Темной сторон. Остановка суточного вращения планеты произошла недавно — но еще до его рождения, и он не помнил вызванных этим волнений, приведших к Второй Революции. К счастью, на Светлой стороне оказались все массивное, материковое полушарие.

Он смотрел на распластанный в умеренных широтах Арк, похожий на крыло летучей крысы, массивную глыбу Фамайа на северном полюсе и подобный однокрылой бабочке Суфэйн[16] на экваторе, почти у края Темной Стороны. Вдоль края постоянно бушевали ураганы, на самой Темной Стороне температура была много ниже нуля. Множество архипелагов островов, оставшихся там, некогда принадлежали Суфейну, а Нихонго — государство, размещавшееся на одноименном не то огромном острове, не то крохотном материке, было его самым верным союзником. Теперь и его, и крупнейшие океаны Уарка сковали вечные льды…

Впрочем, были и более существенные плюсы — прекратились землетрясения и опустошительные приливы, достигавшие высоты сотен метров, а главное — многосуточные