Размышления русского боксёра в токийской академии - Семён Афанасьев

— Жаль, — вылетело у контролёра.

Хуэй понял с полуслова. Если бы лаовай сейчас в горячке погнался за любым из них, завершая атаку и добивая, он бы автоматом подставил затылок второму.

Да, один из них скорее всего пострадал бы — бить пацан умел. Но второй точно использовал бы момент по полной и наверняка завершил бы начатое.

Кстати, ударить пацан мог только голым кулаком, то есть явно не насмерть. Скорее всего.

Сам командир группы уже всерьёз решил для себя: надо грохнуть типа кастетом в шейный позвонок. Убьёт — значит, убьёт. Шут с ним.

Чёрт с ним, с бонусом за перспективного члена семьи не пойми кого.

Сейчас было важнее как можно скорее выйти из ситуации любой ценой.

Понятно, что есть ещё пара здоровых копов сбоку, с которыми тоже предстоит что-то решать, но именно на действующих патрульных японской полиции у него был свой специальный инструмент. Ни на что другое не годящийся, но один раз сработать должен. Только бы этого психа угомонить поскорее.

Отдельным пунктом там он держал в голове: самая первая женщина в форме полиции набросилась вообще на блондина, а не на них.

— Да! — вместо "сейчас" выкрикнул напарник.

Очкарик и правда оказался далеко не так прост, как старался казаться всё время. Во всяком случае, если судить по тому, что он до сих пор на ногах (в отличие от остальных).

Попутно: интересно, а что за расширения стоят у лаовая? Какой-то демон просто. Уже не смешно, где-то даже страшно.

Ещё эта эпическая подстава со стёклами машины: ну не должны они были разлететься от обычного булыжника. А если бы, не дай бог, где-нибудь дошло бы до стрельбы? Получается, защита была исключительно воображаемой? Ну или фрагментарной, поскольку боковое стекло девка каблуком разбить не смогла.

Ладно, сейчас нужно думать не о стёклах. Старшие обещали вытащить в любом случае. С этим Асадой можно не церемониться.

И насчёт куратора тоже было интересно. Сам Хуэй, допустим, понимал, почему ситуация по плечу ему самому; он вложил в собственные нейросети столько денег и усилий, что иное было бы отклонением. Даже с таким опасным противником.

Но Очкарик ему несколько не уступал, как оказалось по его перформансу. И этот нескладной на вид толстяк ничего раньше не говорил о своём потенциале. Очень похоже, что за невзрачной внешностью ботаника на самом деле скрывается какой-нибудь низовой государственный служащий. А может быть, и не совсем низовой.

За полицейской колымагой скрипнули колёса сразу двух машин. Одновременно с этим кто-то озвучил, тоже через громкоговоритель:

— Восьмое бюро! Всем оставаться на местах!

Ни Хуэю, ни Очкарику и в голову не пришло прерываться или что-то там прекращать — потому что другой голос сразу добавил по-китайски:

— Расширения, пять секунд!

Старший группы снова понял команду. Ботаник, надо полагать, тоже.

Сотрудники восьмого бюро сейчас заблокируют через официальную правительственную станцию абсолютно все расширения и концентраторы в радиусе тридцати метров, что ли.

Все расширения — это значит абсолютно все, включая даже местных копов.

Кроме них. У них будет пять секунд форы.

— Принял! — первым почему-то опять отозвался ботаник, чуть повернул голову, чтобы было слышно за спиной.

Хуэй уже принял как данность, что приоритеты напарника в данной ситуации как минимум не ниже его собственных Потому предупредил на всякий случай о своём манёвре:

— Гасим!

Очкарик молча кивнул.

Посмотрим, как лаовай будет дёргаться на голой физике, без расширений и с вырубленным концентратором.

* * *

Нозоми, когда было нужно, умела выбросить из головы всё. Нервы, тревогу, сына, находящегося в опасности.

О некоторых аспектах прикладной медицины она тоже имела представление.

Сейчас, склонившись над Ю, она запустила программу-диагност, заботливо сброшенную ей вот секунду тому Цубасой (одноклассницу сына она в текстовом режиме вызвала сама, чтобы не сидеть сложа руки, пока едет скорая. Хорошо, что простые коммуникационные операции были доступны даже через концентратор).

Красноволосая явно понимала в медицине на уровне выше среднего; и слава богу, что она была на связи: "Дайте картинку. Так, вижу. Примите пакет. Как установится, можете работать со своего гаджета. Канал плохой, но попробую присмотреть со своего места!".

На самом деле, Нозоми сидела через мостик: собственный концентратор — концентратор дочери — телефон дочери. Последнего, кстати, с Ю не было; видимо, остался в салоне минивэна. Хорошо, что дистанция небольшая.

Программа на удивление установилась за считанные секунды.

А затем к полиции прибыло ещё подкрепление и связь неожиданно прервалась.

Асада-мать в первую секунду подумала, что неполадки только у неё — и беспомощно заозиралась по сторонам. Но затем полицейская девчонка с газона прокричала:

— У меня всё повисло!

— У нас тоже! — двое новичков, слава богу, не успели разрядить свои таззеры в спины дерущихся.

А сейчас их внимание естественным образом переключилось на иной фокус.

С другой стороны, если нет техники, всегда остаётся добрая старая школа. Тем более что скорая помощь уже в пути.

Будучи не в силах сидеть без действия, Нозоми нащупала пульс дочери. На первый взгляд частота сердечных сокращений была обычной, как и частота дыхания.

* * *

Тот, кого остальные знали под прозвищем Очкарик, сейчас лихорадочно и молча решал серьёзную дилемму.

С одной стороны, так называемая группа была инструментом одноразовым. Никаких тёплых чувств к "соотечественникам" не было и не могло быть: у каждого своя работа. Если ты — деклассированный элемент, серьёзные люди на государевой службе и относиться к тебе будут соответственно. Хотя вслух и не скажут.

С другой стороны, аппетит приходит во время еды. Он уже мысленно сложил себе в актив и брата, и сестру Асада. Хлопотавшая рядом с девкой женщина, похоже, была матерью. Она что-то кричала, но он не разобрал в пылу драки.

Если обеспечить доставку в восьмерку брата и сестры, да ещё к ним вдобавок и матери — это будет исключительно его заслуга.

Если коротко, можно подвинуть даже Сяо с поста регионального координатора.

Для этого требовалось совсем немногое плюс кусочек удачи. Очень многое сейчас будет зависеть от того, кто именно прибыл из восьмого бюро.

— Одновременно! — подал сбоку сигнал тот, кто считался старшим группы (и сам тоже думал так).

Очкарик одернул себя: сперва закончить с белобрысым. Только потом делить власть с подмогой, заодно думать, как быть с тремя свидетелями-полицейскими.

Хуэй, добросовестно отрабатывая на своей стороне, действительно самоотверженно пустился в размен ударами.

Контролёр, несмотря на очки и имидж, уже понял: белобрысый откуда-то имеет