7 дней до катастрофы - Константин Николаевич Буланов

— Майор Лагутин, командир 163-го полка. Имею 59 самолётов И-16 тип 29 и 82 лётчика. Из них, к сожалению, только 10 боеготовых, — откровенно сник под конец своей речи комполка, ибо озвучивать такое действительно было стыдно.

— Итак. Подведём неутешительный итог, — стоило только последнему докладчику замолкнуть, как слово вновь взял Павлов. — У нас на всю дивизию 311 строевых лётчиков. Но из всех них лишь 32 способны воевать на И-16 и ещё 47 на И-153. Так? — вперил он свой взор в Копеца.

— Получается, что так, — угрюмо кивнул тот в ответ. — Но в остальных дивизиях ситуация куда как лучше. — Вон, у полковника Ганичева в 11-й смешанной авиадивизии оба истребительных полка полностью боеспособны. Да и бомбардировочный полк тоже хоть куда — все до одного успели повоевать с финнами. — Правда, при этом он умолчал, что лётчики именно этой дивизии суммарно получили самое большое количество взысканий из-за воздушного хулиганства и аморального поведения. Ведь собранные там прирождённые драчуны оказались слишком ершистыми и своевольными для мирного времени.

К примеру, именно сейчас, когда шло заседание, пилоты 122-го ИАП-а этой самой 11-й дивизии совершенно некультурно тыкали пальцами в генерала армии Мерецкова и откровенно ржали над ним, совершенно не сдерживаясь и не стесняясь высокого начальства.

А всё дело обстояло в том, что Кирилл Афанасьевич на личном примере продемонстрировал тем, как после приземления на парашюте следует передвигаться по-пластунски, чтобы избежать вражеского огня на земле, после чего потребовал у пилотов повторить за собой. В результате же оказался тут же обсмеян и даже послан по матери куда подальше, мол лётчики рождены для того, чтобы летать, а не чтобы ползать, как червяки какие-то.[1]

— Это действительно так? — поинтересовался командующий ЗОВО у привставшего со своего стула полковника.

— Да, товарищ генерал армии. У меня 59 лётчиков на И-16 и 53 — на И-153. Все имеют многолетний опыт и полностью боеготовы. А 39 пилотов И-153 вдобавок имеют должную квалификацию для осуществления ночных полётов.

— Ночники? — словно почуявшая добычу гончая, сделал стойку генерал армии. Естественно в иносказательном смысле, а не взгромоздившись тут же на стол в собачьей позе. — Ночники — это хорошо. Это очень хорошо. Товарищи, у кого ещё имеются пилоты, способные осуществлять ночные полёты?

Была ли то какая-то магия чисел или же просто так удивительно совпало, но в последующие 5 минут выяснилось, что в округе имелось 45 экипажей СБ-2 с моторами М-100, способных выполнять задачи ночного бомбометания и столько же экипажей СБ-2 с моторами М-103.

Плюсом к ним шли 45 лётчиков-истребителей на И-16 и 45 же лётчиков-истребителей на И-153, для которых ночная темень также не являлись непреодолимым препятствием.

А это было много. Действительно много! Как помнилось Павлову, у тех же немцев набралось не более 30 экипажей ночников, которые и осуществили самые первые налёты на советские аэродромы под светом звёзд.

Здесь же выходило куда больше!

И нет, не 180 пилотов и экипажей, как мог бы то подумать всякий, хоть самую малость дружащий с математикой, человек. Ведь, помимо них в ВВС ЗОВО обнаружилось 12 экипажей разведывательных модификаций СБ-2, которые также могли действовать в ночное время и 47 пилотов-штурмовиков — 21 на И-15бис и 26 экипажей Р-зет.

То есть плакаться и сокрушаться о том, что в авиации его округа одни лишь бездари, новички да неумехи, Павлов никак не мог. Особенно на фоне того, что почти каждый 5–6 лётчик из числа боеготовых, имел доступ к ночным полётам.

Но тем горше было осознавать ему, что столь великолепные специалисты, на подготовку которых у страны ушли многие годы и миллионы рублей, в несколько иной истории оказались брошены в мясорубку дневных боёв первых дней войны, в которой и «сточились» в числе самых первых.

И ладно истребители — те были обязаны уметь постоять за себя в драке за небо, что они, впрочем, и демонстрировали. Но вот экипажи бомбардировщиков, которых начальство выпинывало в воздух без всякого истребительного прикрытия, уж точно не заслуживали столь расточительного обращения с собой, став жертвой тех высокопоставленных краскомов, кто в панике всеми доступными средствами прикрывал свои собственные сидалища, предварительно «профукав все полимеры».

Не просто так, ой, не просто так впоследствии расстреляли многих и многих из верхушки ВВС, как ЗОВО в частности, так и КА вообще.

У товарищей чекистов действительно имелось, что вменять им в вину. Особенно, учитывая то, сколь колоссальные средства страна год за годом вбухивала в развитие авиации, отрывая кадры, финансирование и много чего ещё у всех прочих отраслей. Да в ту же танковую отрасль не было вложено и десятой доли ресурсов, что за последнее десятилетие оказались потрачены на авиапром!

Впрочем, обнаружилось при данном подсчёте «хорошистов» и некоторое количество неприятных моментов.

Многие лётчики-ночники из числа истребителей оказались размазаны по полкам очень тонким слоем. Где набралось 5, а где 6 пилотов. Не больше. Единственным исключением являлся тот самый 127-й ИАП с его 39 ночниками.

Это же касалось и бомбардировочных полков, в которых зачастую имелась лишь 1 эскадрилья в 9–12 машин, способная работать по ночам. Так что о массовых ночных рейдах по тем же аэродромам противника при таком подходе к делу можно было вовсе не мечтать.

И это, помимо всего прочего, тоже следовало срочно исправлять, дабы встретить врага во всеоружии. Ведь одно дело — когда 3 или даже 9 самолётов совершают ночной налёт на спящий аэродром или же какой-нибудь склад. Шанс поразить намеченную цель у них при этом, будем откровенны, — минимальный. И совсем другое дело, когда бомбы сбрасывают разом под четыре десятка идущих общим строем бомбардировщиков. По закону больших чисел кто-нибудь из них обязан был попасть бомбой-другой куда надо.

Потому Павлову, что называется, сам Бог велел создать на базе той же 11-й смешанной авиадивизии или какой другой уникальную часть, которая работала бы по противнику только ночью. Ведь при осуществлении ночных налётов даже некоторая техническая отсталость техники переставала играть решающую роль, поскольку на первое место выходила выучка экипажей.

Да и географически 11-я САД уже располагалась именно там, где Дмитрий Григорьевич изначально планировал нанести противнику максимально возможное поражение, пока все прочие части округа в силу своих средств и умений сдерживали бы продвижение остальных войск противника.

Дело тут оставалось за «малым» — успеть перетасовать лётчиков и технику так, чтобы они приносили максимальную пользу по месту и вовремя. Ведь оставлять тех же ночников днём